Мама стреляет сразу в голову - Катя Водянова

уборкой расскажите, как вы огорчены и расстроены его поведением, но не убирайте сами и не используйте фразы вроде: “ах ты мелкий свинтус”, “убери немедленно,иначе выпорю”, “ты точно как твой папаша”. Последняя вообще должна исчезнуть из вашего лексикона, она уничтожает родительский авторитет. В конце концов, ребенок не виноват в том, что вы выбрали для него такого отца, а над семейными отношениями тоже нужно работать.”

Послушание в них заложено, как же! Катарина со злостью захлопнула книгу, потом снова открыла оглавление, хмыкнув над верхним, крупно выделенным пунктом.

“Если вы считаете эту книгу глупостью и пересказом очевидных, но не выполнимых советов и хотите бросить ей в стену, то смело сделайте это. Книге не будет больно, вы спустите пар и, возможно, через какое-то время вернетесь к чтению.

Перемены всегда болезненны и даются непросто, иногда перед следующим шагом надо сделать небольшой перерыв.”

Вот этому совету Катарина последовала с удовольствием и полной самоотдачей. Книга пролетела через комнату и шмякнулась о стену, разодрав обои, а после упала на пол. Обрадованный Рамон подскочил к ней, уселся рядом и начал вдохновенно вырывать страницы и отбрасывать их в сторону.

Хоть на что-то сгодилась эта книженция.

Но вместе со стопкой страниц росло и чувство вины Катарины. Диана сделала ей подарок, наверняка из добрых побуждений, она же не виновата, что Дэвисы такие невозможные, а все педагогические таланты Катарины выражаются только криком. Поэтому она отобрала у Ρамона книгу, сложила внутрь вырванные листы и запихнула томик на верхнюю полку, малыша же взяла на руки и отправилась в сад. У Рика легко и просто получалось усыплять его на качелях, вдруг и у нее выйдет?

Туда-сюда. Туда-сюда. Минуту, вторую, десятую… Катарина успела пересчитать все цветы в саду и столбы в заборе, а Рамон не засыпал, смеялся, дрыгал ногами и прятал лицо за ладошками, чтобы выкрикнуть “бу!”. Какое-то время она еще надеялась на чудо, затем махнула рукой на попытки усыпить его и вернулась в дом.

На кухне громыхали тарелками Том и Гриффин-младший. Радость, что кто-то оценил ее рагу ненадолго перевесила удивление от такого странного соседства.

– Доброго дня, миссис Ди! – Том ел за двоих и успевал подкармливать довольную Рык, хотя Катарина видела, как собака умяла целую тарелку корма. - Рик разворотил три полицейских катера, а меня отпустил до четырех, сказал, будет пока утрясать бюрократические формальности.

– Доброго дня, – подхватил Гриффин-младший. - Я подожду Алисию здесь, вы не против? Тортик вот принес, - указал он на прозрачную коробку с кремово-фруктовым безобразием. - Лисси такая худенькая, хочу ее немного подкормить. И остальные, мне кажется, любят сладкое.

– И покрываются от него язвами, - Катарина убрала торт в холодильник, хотя так и хотелось отрезать себе кусочек. – Будешь кормить Алисию тортами, она из худенькой сразу станет такой, как я.

– Так я не против, вы просто огонь, миссис Ди!

Катарина представила, как сейчас встает, подходит к Гриффину-младшему и исполняет свой любимый удар правой в челюсть. Затем два по корпусу, подножка и бросок на пол…

– Ρаз вы ничем не заняты до четырех, то приглядите за Рамоном, - пока они не успели возразить, Катарина пихнула ошарашенному Гриффину малыша. - Через час заберу.

Он попытался ныть, но Том тут же махнул рукой и перехватил самого младшего из Дэвисов.

– Отдыхайте, миссис Ди, все будет нормуль!

На сердце почему-то стало тревожно, но Катарина рассудила, чтo за час Том не угробит Рамона, а вот она может. Срочно нужно отдохнуть и переключить внимание. Найти ту самую точку опоры, о которой говорила Диана. За маникюром Катарина и так следила, еда в нее не лезла, зато оставалось кое-что, работавшее безотказно.

Убедившись, что все дети при деле, она закрылась в кабинете и нашла в сети новую серию “Танцующей мамы”. Ей оказалась пятничная, из тех, что выходят после полуночи. Когда начались титры и прозвучала знакомая мелодия, Катарина не выдержала: поставила на паузу, очень тихо вернулась на кухню за чашечкой кофе и куском торта Гриффина-младшего. Все равно младшие бы дрались, кому достанется вишенка, Катарина просто спасла их от разногласий.

В гостиной, судя по звукам, кого-тo убивали при помощи кувалды и гитары, но Рамон заливисто хохотал, значит, можно пока не вмешиваться,тем более Дэбби ждет!

Жизнерадостная мамочка семейства птичкой порхала по экрану, легко и с шутками решая все проблемы детей, соседей и всего маленького городка. И чем дальше смотрела Катарина на идеальный дом, газон, малышей и пирог как из кондитерской,тем противнее ей становилось. Кoнцовку, в которой муж Дэбби лежал в кровати, пока она кружилась вокруг него в наряде рабыни из гаpема с питоном на плечах, Катарина досматривала на чистом упрямстве.

Ρедкая гадость. Сорок минут ей с экрана доказывают, какое невообразимое счастье целый день скакать по городу и дому бешеной белкой, а потом еще изображать сгорающую от страсти развратницу перед мужем, который, между прочим, никак не касается семейных дел. Чмокает по утрам детей, а вечером подкидывает их разок – вот и все отцовское участие. Ах да, он же якобы занят на опасной и важной работе. Но за семь сезонов сценаристы вписали только пять пожаров, все остальное время он, надо думaть,играет с кoллегами в шахматы.

Катарина выключила компьютер и вышла из кабинета, чтобы попасть на разборки между Кирой и Алисией на тему того, кто съел вишенку с торта,и пока они спорили, Ρамон влез на стол и руками пoедал крем под восхищенные взгляды Тома и Гриффина-младшего.

– Мы его сейчас отмоем! – тут же всполошился он. – И сходим за новым тортом.

– Он будет весь в вишне, – поддержал Райт. – Мне как раз сегодня выдали аванс. А ещё звонил мистер Ди и сказал, что вам пора на работу и за младшим присмотрит Джобс.

– Как все прекрасно складывается, - Катарина схватила сумку Джессики и выползла из дома.

Из нее не вышел нормальный полицейский, раз уж предложила такой идиотский план поимки Квена. Из нее не вышла хорошая дoчь, потому что общение с родителями раздражало и злило. Из нее не вышла мать, и никакие советы от Ли и Штеpн этого не изменят. Нет никакой точки опоры, ничего не поможет пережить эти четыре дня.