Берег. Территория любви - Юлия Крынская

Виктор говорил на повышенных тонах по телефону и, не прерываясь, махнул Роберту.

—Клиент его до сих пор в реанимации? Так и Юля не в Сочи отдыхает. У Филатова, к слову, глок[1] был в руках, когда его Фаррелл уложил! Какой спецназ, он английский журналист, невесту как мог так и защищал! Так что адвокат пусть свои обвинения засунет себе в зад.

Эдвард сидел в кресле, под портретом хирурга Пирогова, уставившись в окно, и задумчиво помешивал ложечкой чай в высоком граненом стакане. Роберт бросил взгляд в зеркало у входа и, сунув в рот жевательную резинку, осмотрелся. Хозяин кабинета обладал отличным вкусом. Недорогая мебель выглядела стильно, и каждая вещь стояла на своем месте. В зоне отдыха, напротив входа, располагались стеклянный журнальный столик, диван и пара кресел из синей рогожки. Узкая длинная тумба являлась границей. На ее поверхности красовались три раскидистых фикуса с восковыми зелеными листьями в плетеных цветочных горшках. На широких подоконниках трех окон кабинета в таких же кадках росли пальмы, драцены и юкки. Черные стеллажи с корешками синих органайзеров, высились по правую руку от двери, где располагалась рабочая зона с со столами. За одним восседал Виктор, а второй, окруженный стульями с синими сиденьями, явно предназначался для совещаний и упирался в его стол.

Виктор положил трубку.

— Перестарались вы с Юлей, дружище, чуть к праотцам воздыхателя ее не отправили,— крутанулся он в кресле и сложил руки на животе.— Но притязаний к вам не должно быть: есть и видеозапись, и стволы, и отпечатки. В клубе спецы еще много интересного нашли. Я не в курсе всех подробностей. Ваш иск и диск приняты к делу, но Юле нужно будет следователю лично рассказать, где и при каких обстоятельствах она нашла столь бесценный вещдок… Что-то ты бледный совсем, товарищ репортер. Может капельницу наладить?

Роберт пригладил волосы, и сосредоточил взгляд на громадном фикусе, высившемся в углу кабинета в деревянной кадке.

—Зато умылся и побрился. А то местные жители уже стали поговаривать, что в лесах прибрежных завелся Вервульф,— уголки губ Эдварда дрогнули.

— Ты обещал проводить меня к Джу,— Роберт взял из рук отца стакан и сделал пару глотков.

— Пойдем,— Эдвард неохотно встал с удобного кресла.— Только уговор: если я скажу тебе выйти, ты выйдешь.

Роберт надул щеки и выдохнул, закатив глаза.

— Надевай халат и вперед,— скомандовал Виктор.

Втроем они прошли в больничный корпус, где находилось отделение реанимации. Вдоль коридора по правую сторону располагалось пять палат, с наполовину застекленной стеной. На посту сидели две медсестры, наблюдая за мониторами.

— У вас здесь не женщины работают, а церберы,— фыркнул Роберт,— я думал, они мне глотку перегрызут, когда хотел пройти к Джулии.

— У нас с этим строго,— Виктор явно был польщен такой оценкой своих медсестер.— А теперь тихо.

Он прошел к дальней палате, ненадолго исчез за ее дверью. Роберту минута показалась вечностью. Он сделал было шаг вперед, но отец одернул его. Наконец, Виктор выглянул к ним и махнул рукой.

Роберт на секунду замер на пороге и на ватных ногах подошел к единственной кровати в палате, с приглушенным светом и зашторенным плотными белыми жалюзи. На тумбочках и над постелью мерно тикали и поблескивали цветными огоньками приборы. Медсестра, сидевшая у кровати, встала и подвинула стул Роберту. Юля лежала с закрытыми глазами, опутанная многочисленными трубками с маской на лице. Маленькая, худенькая, белая как полотно, возлюбленная напоминала существо с другой планеты. Он подошел ближе и провел рукой по Юлиной щеке, коснулся шеи, ощущая мягкость кожи и жилку, пульсирующую под его большим пальцем. Нежность, ласковым котенком шевельнулась в его израненном разлукой сердце.

—Прошу вас, оставьте меня одного!— Фаррелл-младший не узнал свой дрожащий от волнения голос.

Виктор кивнул медсестре, и они вышли.

Роберт опустился на стул и закрыл лицо ладонями. Отец присел на корточки рядом с ним и положил руки ему на колени.

— Неужели, я вижу, как ты плачешь? Последний раз, это было в глубоком детстве,— Эдвард достал платок и протянул ему.

Роберт не слышал ничего, он зажмурился, вытер глаза кулаками и вцепился в пластиковую боковину кровати так, что побелели костяшки пальцев. Душа его просилась туда, где блуждало сейчас Юлино сознание.

—Да ты сам в порядке?— отец схватил его запястье и нащупал пульс.

—Мы можем Джу перевезти в твою клинику?

—Ее сейчас никто не выпустит из страны. Я бы сам с радостью уже вернулся домой. Но теперь это вопрос времени,— отец потрепал Роберта по волосам.— Радует одно — все худшее позади. Я оставлю тебя с ней ненадолго.

Эдвард хотел что-то еще добавить, но, взглянув на сына, вздохнул и вышел из палаты.

Роберт подвинул стул к кровати и сжал Юлину руку. Она была еще холодней, чем тогда, в клубе.

— Где же ты, маленькая моя? Слышишь ли меня?— он приник губами к ее ладони.— Где ты летаешь сейчас? Прошу тебя, возвращайся, живи. Не оставляй меня. Ты ведь обещала. Я так виноват! Прости…

Роберт говорил, говорил, говорил, боясь замолчать. Тишина была невыносима.

Он вился около Юли, словно зверь, возле раненой подруги, и в глубине души верил, что любимая, если и не слышит, то ощущает его присутствие.

Вернулся Эдвард и кинул взгляд на приборы. По его расчетам Юля должна была уже прийти в себя.

—Я люблю тебя,— горячо прошептал Роберт и коснулся губами худенького плеча.

Юля открыла глаза, и аппарат, разработанный Фарреллом-старшим, издал протяжный гудок, выпустив на экран рыжую кривую об изменении состояния. Эдвард облегченно вздохнул и с улыбкой взглянул на сына, который не знал, что это всего лишь запланированный врачами выход из комы.

— Джулия!— щеки Роберта запылали огнем, он вскочил, рухнул обратно на стул, вцепился в ее руку.

Юля улыбнулась ему одними глазами и тут же попыталась выплюнуть трубку изо рта и сесть.

— Стоп, стоп, стоп,— вмешался Эдвард, подавив смешок,— Ничего не выплевываем, лежим, не дергаемся.

Он помог ей освободиться от лишних проводов.

— С возвращением, дорогая.

—Спасибо,— Юля чуть кашлянула и добавила,— Снова спас меня.

Эдвард не смог сдержать довольной улыбки, но тут же серьезно добавил:

—На сей раз за тебя пришлось побороться. Наружные швы небольшие, но ты очень слаба. Поэтому без резких движений. Пить только понемногу, чтобы не поперхнуться и не закашляться, твои легкие сейчас нужно поберечь. Завтра уберем дренажи и переведем в обычную палату.

—Доктор Ангел,— Юля пожала его руку, взглянула на Роберта и облизнула пересохшие губы.— Привет, львенок!

—Привет, принцесса!— он прижал ее ладонь к своей щеке.