Соседи - Коруд

— И тебе привет, — буркнула Уля.

Нет, ей хватило. Конечно, ей хватило! Перебороть свой страх и выйти таки сегодня на позднее занятие стоило ей немалого труда. И возвращалась она сейчас пешком лишь потому, что на улице все еще было достаточно многолюдно, и путь её лежал по освещенной местности. И с баллончиком не так уж и страшно — он наготове. А с сентября начнет пользоваться транспортом. Да и… Неделя прошла! Что же теперь, вообще никуда не ходить, подозревая в каждом встречном маньяка? Дома себя запереть, отказаться от пилона? Не она придумала это «летнее расписание» в школе, её мнения администрация спросить забыла. Откажется от вечерних занятий во вторник и пятницу, останется с одним занятием по pole dance в неделю. И в чем смысл раз в неделю ходить? Никакого!

— С ногой что? — сосед продолжал осыпать вопросами. Взгляд вроде чуть смягчился, но это не точно: в потемках этих фиг что разглядишь.

«Вот же ж! Когда только успел заметить?»

— М-м-м… М-м-м… Упала, — неопределенно промычала Уля, отводя взгляд на блестевшую в свете фонарей гладь небольшого пруда, что располагался в прогулочной зоне по правую от неё руку.

«Егор, отстань… Пожалуйста…»

Почему-то именно ему признаваться в том, как конкретно она упала, было… Неловко, что ли. Другое дело Юлька. Вот Юльке Уля свой полет в красках распишет. Юля её в её увлечении поддерживает. Вадиму бы могла рассказать — Вадим, услышав от неё на фестивале про пилон, пришел чуть ли не в щенячий восторг.

Егор ответом явно не удовлетворился, в глазах читалось, что так просто она от него не отделается. И впрямь:

— Упала? — эхом отозвался сосед. — Откуда, интересно?

Уля прикрыла глаза. Нет, она не скажет.

— Оттуда…

Бесполезно. Чуйка подсказывала ей, что тайное совсем скоро станет явным. В детстве он из неё все её маленькие секретики весьма виртуозно вытягивал. В детстве она и не думала их от него скрывать. Пара-тройка наводящих вопросов — и Егор становился обладателем тайного знания: про задиру Ваньку Смирнова из её группы детского сада, про вредную классуху, влепившую ей «двойку» за грязные прописи, про обидчиков со двора, про авантюры, в которые то и дело пыталась втянуть её Юлька, и так далее и тому подобное. В авантюрах участвовать не возбранялось, более того, иногда он её еще и перед мамой с самым ангельским видом покрывал. А вот обидчики как по мановению волшебной палочки меняли свое мировоззрение. Сколько лет прошло…

— Малая… Только не рассказывай сейчас, что лазила за Коржом на каштан, в это я не поверю. Ты боишься высоты, — категорично припечатал Егор. — Ну так что? Признаваться будем?

Нечего возразить. Да, боится. Легенда про каштан не проканает. Про гололед, увы, тоже: на календаре середина июля.

«Блин…»

Уля уперлась взглядом в мыски собственных потрепанных жизнью кед: врунишка из неё никакая, не умела она говорить неправду, глядя собеседнику в глаза. Да и кому она сейчас лгать-то собирается? И, главное, зачем?

— Просто упала, — предприняла последнюю попытку соскочить Ульяна. Его кроссовки выглядели куда лучше её собственных. Вадим говорил как-то, что долго они у Егора не живут и меняются часто. Подвернутые черные джинсы, черные перчатки на руках и черный шлем в левой, черная футболка, а поверх — черная кожанка. «Ну прям призрак ночных дорог», — мелькнула язвительная мысль. Поднимать взгляд на лицо оказалось внезапно волнительно, но Уля себя пересилила.

Егор склонил голову еще ближе к плечу, в терпеливом молчании ожидая дальнейших комментариев. Густых бровей видно не было: они спрятались под лезущими в глаза вихрами и не думали возвращаться на место.

«Нет, это невозможно…»

— С пилона… — негромко произнесла Уля, расхрабрившись. В конце концов, что тут такого? Ну да, с пилона. И что? Да-да, знает она, что люди себе представляют, когда слышат про пилон. Шест и полуголых танцовщиц на во-о-от такенных каблуках, вот что. Но воздушная акробатика — это же совсем другое!

— Откуда?! — поперхнулся Егор.

Показалось, весь скепсис схлынул с его лица в одно мгновение. Или это фонарь мигнул.

«Да сколько можно?! Что в этом такого?!»

— Я же вроде ясно выразилась. С пилона! — вызывающе рубанула Уля. — Тут недалеко школа танцев, я хожу туда заниматься!

У Егора что-то произошло с мимикой. Столько эмоций за несколько секунд она на этой обычно беспечной физиономии слишком давно не видела. С губ сошла ехидная ухмылка, желваки очертили скулы и так задержались, челюсть куда-то повело, брови опустились на место и тут же слились на переносице — в выразительную кривую. Порывисто вздохнув, сосед похлопал себя ладонью по куртке, достал из кармана пачку сигарет, не глядя открыл, с сомнением покосился на Ульяну, закрыл и вернул в карман. А спустя еще пару мгновений лицевые мышцы чуть расслабились, даже уголок губы приподнялся, но до улыбки не дотянул.

— И почему… такой выбор? — поинтересовался Егор сдержанно. Вот вроде не критикует, а вроде смотришь на него и находишь подтверждение своим подозрениям: да, в дикий восторг не пришел. Хотя с другой стороны — с чего бы ему приходить-то? С чего она вообще парится о его реакции? Подумалось, что если бы у неё был старший брат, то вёл бы он себя наверняка похоже. Беспокоится? Давно кончились те времена. Да и о чем тут беспокоиться? Взрослые все люди, отдают себе отчет в своих действиях. О себе-то сосед, судя по всему, ни на дороге, ни под крылом параплана, ни под куполом парашюта не беспокоится — в себе не сомневается.

Во встречном взгляде Уле по-прежнему чудилось удивление, сомнение и недоверчивость. Словно человек всё пытался принять неожиданную мысль, и всё у него не получалось. Почему? Он же сам не так давно вспоминал, что «она в шесть лет вытворяла».

— Трюкачить на шесте весело, — Уля неопределенно пожала плечами. — И сложно. Такой вызов самой себе. Проверка собственных пределов и возможностей.

Егор прищурился:

— Да ну?

Теперь на лице читалось: «Малая, чего тебе в жизни не хватает, а, что ты в это ввязалась?»

«Что, сомневаешься?»

— Приходи — попробуешь, — не удержавшись, съязвила она.

«Посмотрю я на тебя!»

Шутки шутками, а мужской пилон — нечто за пределами вообразимого. Ульяна как-то на днях на видеохостинг забрела и наткнулась там на одного российского спортсмена. Отчетливо помнит единственную мысль, бившуюся тогда в её висках: «Это — за гранью человеческих возможностей!».

Сосед хмыкнул и болезненно поморщился. Вообще весь его вид на не