Миднайт - Рита Вельц

настолько не вписывалась в окружающее убранство, что это сразу привлекло внимание Мелиссы. Она взяла с полки рамку. Снимок, вставленный в серебряную оправу, Лисса узнала сразу. На снимке она, семнадцатилетняя, и ее старшая сестра. Они стоят на опушке леса, обнимая друг друга за пояс, и счастливо улыбаются — такие разные, но такие родные. Лисса вдруг вспомнила, что это была их последняя совместная фотография — точно такая же стояла и в ее комнате.

Внезапно от двери раздался незнакомый голос.

— Что ты здесь делаешь?

Мелисса, трепеща от ужаса, подняла глаза на висевшее прямо перед ней зеркало и посмотрела на отражение. У двери никого не было.

— В мои покои не допускается даже моя личная лекарка. Как сюда попала фрейлина принца?

Мелисса не верила своим ушам. Она не узнавала этот голос. Неужели она ошиблась, и королева — не ее сестра? Но нет, никакой ошибки быть не могло! Рамка с фотографией — самое лучшее доказательство. Тем не менее, оборачиваться девушка не спешила, страшась увидеть незнакомое лицо.

Сзади раздался шорох легких шагов по ковру — королева прошла в комнату и приблизилась к Лиссе. Однако отражение в зеркале осталось неизменным — только испуганное, бледное Мелиссино лицо.

Ледяные руки легли Мелиссе на плечи, и на этот раз королева заговорила уже не таким холодным голосом, а тихо и взволнованно.

— Я знала, что ты найдешь меня, Мышка моя!

Теперь у Лиссы не осталось никаких сомнений. Так всю жизнь называла ее только сестра. Мелисса повернулась, чтобы лицезреть перед собой девушку, которую не видела уже больше трех лет и отчаялась когда-нибудь снова увидеть.

— Хелена!

Сестры обнялись так крепко, что едва не переломали друг другу ребра. Наконец Мелисса оторвалась от старшей сестры, отступила на шаг назад и оглядела ее с ног до головы.

Хелена с детства обладала очень густыми светлыми волосами. Теперь они были кипельно-белые, как бумага. И это было не единственное внешнее изменение. Ярко-зеленые, как у кошки, глаза, раньше бывшие зеленовато-карими; бледная, идеально ровная и матовая кожа с легким кремовым оттенком; четко очерченные алые губы… Теперь Хелена была совсем не такой, какой Лисса ее помнила. Глядя на старшую сестру, Лисса отчетливо поняла, что Хелена действительно больше не человек.

— Белая Вдова… — медленно произнесла Мелисса, стараясь не показывать своего замешательства.

— Слыхала я это прозвище, — хихикнула Хелена, и этот смешок придал ей сходство с той, прежней Хеленой — веселой, живой и энергичной. Такая перемена немного привела Лиссу в чувство.

— Как же ты исхудала! — покачала она головой, с некоторой завистью глядя на осиную талию сестры.

— Это все корсет, — пояснила та. Лисса удивленно подняла брови.

— Королева всегда должна быть подобающе одета, верно? — усмехнулась Хелена. Она усадила сестренку на огромную кровать и устроилась рядом.

— Как ты прошла мимо стражи? — с любопытством спросила она.

— Там не было стражи, — ответила Лисса. Хелена в недоумении застыла, и это показалось Мелиссе дурным знаком.

— Ладно, с ними я позже разберусь, — махнула рукой королева. — Как там наш отец?

— Сейчас уже не знаю, — сварливо ответила Лисса. — Если ты забыла, я тоже пропала из внешнего мира черт знает как давно, и понятия не имею, сколько я уже здесь…

— Полгода, — перебила ее Хелена.

— Что?

— Тебя похитили полгода назад.

Мелисса остолбенела. Неужели и вправду прошло так много времени с тех пор, как она попала в Миднайт?

— И зачем я тебе понадобилась? — резко спросила она.

— Мне нужен был родной человек рядом, — с обезоруживающей прямотой ответила Хелена. — Прости меня.

— Хелена, ты нас бросила! — вскипела Лисса. — Отец с ума сходил от горя, а я думала, что ты давно мертва! Я такое из-за тебя пережила и во внешнем мире, и здесь, а ты говоришь «прости» и думаешь, что этим можно все исправить? Ты самая ужасная и безответственная в мире старшая сестра! А если бы я погибла?

— Но ты жива и здесь.

Мелисса задохнулась от возмущения.

— Прости меня, Мышка! — поспешно протараторила Хелена, не давая сестре снова распалиться. — Я нашла бы тебя гораздо раньше, но ты оказалась буквально неуловимой, а я боялась привлекать слишком много внимания к поискам, чтобы не вызвать подозрений. В конце концов, моим приближенным удалось выяснить, что ты в полном порядке и живешь здесь, в замке, и я решила оставить тебя в покое, пока ты сама не узнаешь обо мне.

Лисса вздохнула. Как бы она ни злилась на Хелену, привязанность к ней все же оказалась сильнее обиды. Увидев, что лицо сестры смягчилось, Хелена слегка расслабилась.

— Отец сильно убивался, когда я исчезла?

— Он был сам не свой. Едва не разнес в щепки весь полицейский участок, когда они прекратили поиски.

Хелена рассмеялась, немало огорчив этим сестру. Смеяться над горем собственного отца… насколько же бессердечной стала эта девушка?

— Да, это вполне в его духе! Но он простил бы меня, если бы узнал причину, по которой мне пришлось вас покинуть.

— Вообще-то, мне бы тоже хотелось ее узнать, — холодно заметила Лисса.

— Я понимаю, поэтому и собираюсь рассказать тебе все от начала и до конца. Ты помнишь Остина Блэра?

— Того мерзкого парня, с которым ты встречалась?! Он никогда мне не нравился. И он был первым подозреваемым у полиции, однако его тоже не нашли. В полиции решили, что вы просто-напросто сбежали вместе.

— Что ж, они оказались правы, мы действительно сбежали вместе.

— Стало быть, это он во всем виноват?

— Отчасти — да, он. Я уже тогда знала, кто он на самом деле. Он был вампиром. Он признался мне в этом примерно через минуту после того, как впервые признался мне в любви. Получилось очень забавно. И я совсем не испугалась, ведь я была так сильно влюблена в него.

— Конечно, ты ведь всегда была такой безрассудной. А где сейчас Остин?

— Погиб примерно год назад при загадочных обстоятельствах. Подробностей никто не знает. Мои придворные нашли его тело у ворот крепости, причем видимых повреждений на нем не оказалось.

— Какой ужас! — Лисса мгновенно оттаяла и обняла сестру. — Мне так жаль…

— Перестань, — сердито отмахнулась Хелена. — Я давно пришла в себя, не надо меня жалеть.

Лисса отстранилась в недоумении. «Да уж, она действительно изменилась… или просто отвыкла от доброты в стенах этого жуткого дворца».

— А что было потом? — осторожно спросила Лисса, не сдержав любопытства. — После его признания?

— Мы продолжали встречаться. Это было опасно, настоящее безумство, и поэтому захватывало меня все сильнее. И вот однажды… он не сдержался. Это случилось вечером, когда мы занимались любовью у него дома.