Ну, здравствуй, жена! - Татьяна Геннадьевна Абалова

Вокруг, насколько хватало обзора (кроме крепких ягодиц похитителя, обтянутых замшей, которые так и лезли в глаза) раскинулись горы. По дну ущелья, по которому шел небольшой отряд, состоящий их двух мужчин и ее самой, тек ручей, вода которого слепила, искрясь под лучами яркого солнца, такого редкого на исходе осени. Где-то в вышине перекрикивались птицы, растревоженные присутствием человека.

- Иббисси тя коха махи...

- Ма ну иббисси, ма гурху ноха...

«Сволочи».

- Ну на гурху нохи, ну на иббисси, - собравшись с духом четко произнесла Юлька. - Гурха мохи ся тяки.

 

Мужчина, несущий пленницу, не ожидая услышать родную речь, резко остановился и с опаской, словно ожившая дева может не только говорить по-урийски, но и всадить нож в спину, снял ее с плеча.

- Какава?!

- Вот тебе и какава, - Юля по-деловому расправляла кольчугу, которая, перекрутившись, натирала шею. Ни страха перед мужчинами, ни паники, что находится неизвестно где, она не чувствовала. - Сколько я была без сознания?

- Семь часов сорок минут, - сверившись с часами «Зенит», так же по-урийски ответил верзила. Второй смотрел на нее, задрав брови до гладко зачесанных волос. Хороших таких волос, темной волной стелющихся до самого копчика. Ветер шевелил пряди, и мужчина стряхивал их с лица как игривый конь гриву.

- Убить захотели? Разве можно так долго держать человека вниз головой?

Верзила помялся.

- Я совсем недавно на плечо тебя перекинул. Здесь опасно, можно оступиться, если не видишь, куда идешь.

- Он тебя на руках как ребенка от самой крепости нес! - второй откровенно веселился. - Говорил же, нечего тра... мучиться, разбуди, пусть сама идет!

Верзила бросил на него тяжелый взгляд, и улыбка с лица весельчака слетела.

 

- Откуда у тебя амулет времени? - покончив с перетряхиванием одежды, Юля обратилась к рассматривающему ее зеленоглазому урийцу. Всю жизнь она представляла степняков коренастыми, кривоногими и узкоглазыми, а тут на тебе: загорелые красавцы под два метра ростом с отточенными профилями и шикарными гривами за спиной. Этот, что ее нес, хоть догадался связать волосы шнурком. Второй явно был моложе и любил покрасоваться. Его запястья украшали браслеты на подобии фенечек, что когда-то плели романтически настроенные российские барышни.

Верзила вновь посмотрел на часы, любовно провел пальцем по стеклу, смахивая несуществующую пылинку.

- Эльфы подарили, - и тут же нахмурился, сделав взгляд суровым. - Откуда знаешь урийский?

Юля легкомысленно пожала плечами.

- Послушала, поняла структуру речи и понеслось...

 

Знала бы она сама, откуда такие способности. И явно не строн помог. Тот как заткнулся со своими любовными посылами, так и молчит, будто обиженный.

«Интересно, а в темноте я могу видеть или и этому умению конец?»

Что еще больше удивило Юлю, так то, что лорд Ханнор вспоминался вовсе не как мужчина всей жизни, а как равнодушный и самодовольный говнюк. Симпатичный? Да. Но не более. Пропал у Юльки душевный трепет, нет тяги вернуться в замок. Да и куда возвращаться? Туда, где рыщет убийца, а «муж» открещивается презрительным «ничья»?

Лучше уж с этим, что семь часов нес на руках. Как ребенка. Нужна, значит. Иначе зачем «иббисси»?

 

Странно, но она совсем не помнила факт похищения. Вышла за ворота и... Кто-то же был рядом? Или нет, одна шла по ночной дороге. А куда шла?

- Давай снимем кольчугу. Она сейчас на солнце нагреется, тяжело будет дышать. А нам еще часа четыре шагать.

Юля схватилась за ворот, будто кто-то собирался насильно снимать надежный панцирь.

- Да не бойся ты. И пальцем не тронем.

- Пока сама не захочешь, - подмигнул молодой, но, получив тычок, тут же спрятался за спину верзилы.

- Мы же не дикари-агридцы, чтобы женщину насильно брать.

- У нас другие порядки, - все-таки подал голос второй уриец. - Только полюбовное соглашение.

 

Через полчаса Юля почувствовала, что задыхается. Кольчуга нагрелась. Если до «похода» она казалась легкой и удобной, сейчас Юлька ощущала себя курицей гриль, завернутой в фольгу. Остановилась и потянула за подол. Мужчины как по команде замерли, вперив глаза в отвесные скалы.

- Давай понесу, - молодой протянул руку, но кольчугу перехватил верзила и закинул блестящую змейку на плечо.

 

Чуть ниже ручей стал широким и шумным, и перескакивать его по камням уже не удавалось. Юлю, словно вазу из тончайшего фарфора, перенесли на другой берег на руках.

- Зачем я вам? - решилась спросить она.

- Ты спасительница урийского народа.

- Правда? - Юля думала, что верзила шутит, но когда второй активно закивал головой, из-за чего его волосы сплясали джигу, недоверчиво спросила: - С чего вы взяли?

- Предсказание Шальди-ца...

- Молчи, пусть Яры-са сама объяснит, - старший остановил поток слов, готовый сорваться с губ товарища.

- Кто такая Ярыся? - развевающиеся полы халата открывали ноги выше колена, но мужчины на них не глазели: как только Юля разделась, старательно отводили глаза в сторону.

- Шаманка. Праправнучка Шальди-ца, - младший уриец подал руку, помогая залезть на валун. Отряд выбирался из ущелья.

 

Пояснение дало не особо много информации.

- А вы кто такие? Кстати, давайте познакомимся. Меня зовут...

- Мы знаем, как тебя зовут, Юли-са, - верзила, повернувшись, подхватил Юлю (та не успела даже испугаться) и поставил на высокий выступ, куда легко закинул сначала свое тело, потом, подав ладонь, подтянул друга. - Я, Раттар-ка, он, несмотря на то что совсем еще щенок, Зулир-га.

- Я дурак был, позволил женщине запрыгнуть к себе на спину, и превратился из Зулир-ка в Зулир-га.

- Если бы он только позволил запрыгнуть, - хмыкнул Раттар. Теперь ему было весело, а молодой едва не задевал носом грудь. - Он ее еще в степь потащил, в травах валяться. А через девять месяцев урожай собрал.

- Поэтому, Юли-са, мой тебе совет, - Зулир печально вздохнул, - как бы ты не устала, не садись на спину Раттар-ка, иначе все может закончиться в степи.

- Спасибо за совет, - Юля потушила улыбку в ответ на хмурый взгляд Раттара. Она на самом деле была благодарна Зулиру, так как подумывала, как бы воспользоваться силой неутомимых урийцев и вновь проехаться на могучем плече.

«У кого-то магический поцелуй, у кого-то своенравный строн, а у них, значит, волшебная спина, которая заставляет идти в звенящие от ветра травы».

А травы действительно звенели. Выбеленные летним зноем, иссушенные осенним ветром, умытые недавними дождями, они