Не небом едины - Виктория Стальная

— Марта? Марточка? — я не среагировала, старательно сделав вид, что потеряла сознание. — Очнись?! Что с тобой? — озабоченно потребовал бывший, но ответом ему звенела тишина.

* * *

Мои преданные читатели и гости!!!

Благодарю сердечно каждого, кто читает историю Марты и Платона.

Если Вам нравится «Не небом едины», прошу Вас, поддержите меня, нажмите на ⭐ Буду также рада любой Вашей обратной связи в комментариях. Делитесь своими впечатлениями, мнением и пожеланиями! Вы вообще как, "ЗА", чтобы Герои были вместе, или "ПРОТИВ"?!

И да пребудет со мной вдохновение благодаря Вашим подпискам на мою страницу! Поверьте, Вы мне очень нужны, и я очень хочу творить для Вас!

Искренне Ваша,

Виктория Стальная ❤️

Глава 54

— Надо что-то делать, надо что-то делать, — Лёня оставил меня лежать на кровати и заметался по спальне, — чёрт, да где она, почему трубку не берёт? — всполошился он, вызванивая кого-то, я предположила, что «умницу». — Если Марта не придёт в себя, то мне капец, и план сорвётся тогда ко всем чертям. И эта не отвечает? Да где их носит?! — от его вскриков я едва не оглохла. — Наконец-то, где вы обе шляетесь без дела? Почему я до вас не могу дозвониться? Бегом ко мне! Живо! — скомандовал истошно, включив свет в спальне, что яркой вспышкой сверкающей люстры, взгромоздившейся на потолке, чуть не ослепил меня, поскольку я привыкла порядком к темноте.

Спустя минут пятнадцать, по моим ощущениям, перед спальней послышался цокот каблуков, будто кто-то ими раздирал паркет. Я слегка приоткрыла глаза, чтобы подсмотреть, кого Леонид позвал, пока я якобы была без сознания. Вошла Изольда. Абсолютно живая и здоровая, и бодренькая. В жёлтом корсетном коротком топе с чёрными блестящими пуговицами и белых бриджах с золотистыми стразами с низкой посадкой, оголяющих стройный живот. О том, что мы с ней были похищены, что наш бывший ей разбил голову, говорила лишь повязанная косынка с яркими подсолнухами. Если бы я лично не засвидетельствовала, как у подруги из раны на голове сочится кровь, после того, как Леонид разбил ей голову графином с вином, то вполне бы предположила, что никакого ранения и не было. «Или это новые навязанные мне воспоминания? Похищение? Нападения? Алиса, подстрелившая Лёню из ружья?», — заштормило меня в вихре безбрежного недоумения.

Изольда процокала на каблуках к кровати, и я закрыла глаза от греха подальше.

— И чего ты панику развёл, выдернул меня с маникюра? — кисло прогнусавила она.

— С какого на хрен маникюра? Мне срать на ваши маникюры-педикюры! Или вы на курорт приехали?! Совсем страх потеряли?! Нечем заняться?! Так я вам с Алиской быстренько найду занятие! Например, организацию похорон Платона!

«Похорон Платона?», — бросило меня в дрожь, но я отогнала от себя набежавшую волну паники.

— Брр, похороны как-нибудь без меня, — брезгливо возразила Изи. — А Алису задействуй, ей это близко по духу. Патологоанатом, как никак. Чего звал то? — безучастно спросила она.

«Патологоанатом в 16 лет? Или Алисе не 16? И она не моя дочь?», — посыпались на меня новые вопросы.

— Марта без сознания! Без сознания, Изи! Чем ты накачала мою жену? Твою же мать! — воскликнул Леонид, и от его натужного ора, я чуть не подпрыгнула на кровати.

— Бывшую жену, — прошипела та, — бывшую. А ну тихо мне. Я тоже орать умею. Мы здесь на равных, и нечего из себя строить главного, а из нас своих шестёрок делать. Выискался громила с Нижнего Тагила.

— Я тебя счас так разгромлю, таких люлей отвешу, что задница загорится. Ты не вдубляешь, что, если ты укокошила Марту…нам ни-че-го…мать твою за ногу не светит?! И можешь попрощаться с безбедной бездельной старостью, шестью нулями на своей банковской карточке, Мальдивах и прочих цацках.

— Не трогай мою мать, Липатов! Ты где понабрался этих дешманских фраз, ментовских сериалов пересмотрел? — процедила Изольда. — Марта спит, к твоему сведению. Нечего мне тут устраивать концерт по заявкам. Накачала я бедную Марточку, вы поглядите на него. Укокошила. Будь моя воля, я бы твою Ильинскую давно уко-ко-ши-ла, придушила голыми руками, что она нас разлучила. И вообще! — задохнулась от возмущения она.

— Что за вообще? Давай, не стесняйся в выражениях. А потом сама ей доложишь, почему мы обделались.

— Ты вообще эндокринолог или кто, Лёня? Не можешь отличить труп от спящего тела? Может, тебе нервишки стоит подлатать и заодно проверить свою профпригодность? — взбесилась Изи.

— Ну-ну, солнышко, не злись, — ласково промолвил Липатов, — ты же знаешь, я давно не практикую.

— А когда тебе практиковать и врачевать, когда ты, аферист недоделанный, бабками у нас рулишь да над бывшей женой измываешься который год?

— С твоей помощью издеваюсь, моя соблазнительная врединка, — пылко проговорил он, — скоро всё закончится. И мы будем вместе почивать на лаврах, поедем за океан, как и мечтали с тобой. Впереди нас ждут райские наслаждения.

— Скорей бы уже. Долго нам вокруг Марты плясать с бубнами?

— Пока Платон не упокоится с миром, и кое-кто не вступит в права наследования, — усмехнулся бывший и спросил у Изольды про меня, — она точно не того?

— Спит, спит, организм то стрессанул, да и успокоительных в ней со снотворным столько, что лошадь усыпить можно, — злорадно рассмеялась подруга.

— Главное, чтобы наша спящая красавица проснулась в нужный момент. Пусть спит, так и быть. — успокоился Лёня. — А мне сейчас не до сна. Я кое-что нам прикупил, плёточку, наручники, хочу попробовать немедленно. Ты же плохо себя вела, дрянная девчонка? — возбуждённо проворковал он.

— Оу, я вся в предвкушении, пошли скорее, накажи меня за плохое поведение, мой господин, — томно промурлыкала Изи и со скрежетом заскользила каблуками по паркету. — Но я бы поиграла в больничку, чтобы ты был доктором и вылечил мою голову, которая жутко трещит.

— Блин, прости, я не рассчитал удар, — повинился Лёня.

— Как же, как же, знаю я тебя, — подколола его Изи, — небось, как ненаглядную Марту увидел, так и ополоумел от счастья. Потому и зарядил мне по голове по полной.

— Ох, договоришься, Изольда, ох, отхлещу тебя по упругой немолодой заднице.

— Это кто немолодая, я? Да, я тебя за такие слова! — задорно вскрикнула Изи. — Держись у меня, конь-огонь, я тебя оседлаю до изнеможения.

Возбуждённый смех стих. Голоса бывшего мужа и бывшей подруги смолкли. Дверь в спальне закрылась, и я осталась одна. Я осталась наедине со своей непроглядной, кипящей пучиной вопросов без ответов.