Мечты - Наталья Машкова

— Не намерррена! — дико взвыла Кира, бросаясь вперёд и отпугивая какого-то неразумного, что сунулся подобрать чашу. — Не поззволлю! — кричала она, бросая вызов судьбе и колдовству орков. Она, глава Ковена ведающих, хранит жизнь. Любую жизнь! Даже жизнь короля, который очень странно смотрит на неё и пытается словить её взгляд.

Кто знает, на что способен этот маньяк? Ведь не только же хитростью и подлостью держит он королевство и весь этот мир в страхе столько сотен лет!

— Не даммся! — воет Кира и бросается в сторону, не поднимая глаза на того, кто так хочет этого. Кому так хочется посмотреть в глаза…

А он просит, ждёт, уговаривает… Внутренний голос звучит для неё сладчайшей музыкой и искушением… Но это же Кира, которую воспитал солдафон Варг, и потому в ответ на очередную завораживающую разум просьбу, она выпалила то что думала. Боль сожрала уже все правила поведения и она провыла ему то, что твердила себе на тренировках, когда от усталости и перенапряжения в голове не оставалось ничего. Только вот это:

— Нахрен это всё! И тебя, урод, нахрен! Хрен я посмотрю на тебя. Ты, видно, души читаешь? Хрен ты, а не самый сильный! Не возьмёшь!

Дракон?! Хохотнул в голове:

— Какая интересная тварюшка! Даже жаль, что подыхаешь. Себе бы взял и поучил… вежливости!

Невыразимой угрозой сочился сладкий голос дракона, но Кире было всё равно. Она и так умирает, и не даст ненормальному оружие против тех, кто стал близок. А потому она ответила:

— Нахрен тебя!

Ааааа. Боль стала совсем уж запредельной. Этот урод ломал её барьеры, пытался проникнуть в разум. Не так как учил её Варг, а сминая и круша, причиняя максимальную боль:

— Кто ты, тварь? Чья?

Мстит за оскорбление, урод? После таких вот фокусов вряд-ли она очнётся у Хранителя, но и допустить, чтобы чудовище проникло в её разум нельзя.

— Ааа, значит, поиграем, урод?! Брата твоего я всегда могла развести "на слабо", считаешь, тебя не смогу? — думала Кира, когда у неё получалось между вспышками слепящей боли.

Она постаралась максимально расслабиться, приготовилась. В безумные, смертельно опасные игры играла она последние десять лет. В самую безумную сыграет сейчас, перед смертью.

— А что? Бабушка бы покачала головой и сказала, что всегда подозревала, что я кончу именно так!

Дракон давил, Кира поддавалась. И когда он уже праздновал победу и готовился читать её, ударила она! Вторглась в чужеродный разум сходу. Она не собиралась иссушать его, сил и концентрации не хватило бы сейчас. Всего-лишь хотела оттолкнуть, испугать, чтобы оставил её в покое и дал шанс очнуться в родном теле.

Но то, что она увидела внутри дракона, заворожило её. Зло! Чистое, неприкрытое зло. Выверенное, утончённое, обоснованное, уверенное в том, что оно право. Что только холодностью, логикой, страхом можно удерживать мир и существ рядом с собой.

Мысли, воспоминания, тайны, страшные и противоестественные, обрушились на Киру таким потоком, что у неё "закружилась" голова. Дракон поднатужился и вытолкнул её из своего разума.

Кира не противилась:

— Не больно и хотелось в твоём дерьме пачкаться! — заявила она ему.

— Сдохнешь! — бесновался вконец осатаневший дракон.

А Кира спокойно подтвердила:

— Сдохну. Но без твоей помощи!

Королю, видно, стало совсем невмоготу сдерживаться и он предпочёл убраться. После того, что только что пережила, конвульсии проклятия показались Кире чуть ли обыденными. Терпимыми.

— Всегда есть, куда хуже. Да, Хранитель? — подумала Кира, вспомнив мрачные шутки духа на эту тему. — Скоро увидимся!

Сначала надо пережить умирание, расставание… Кира набралась храбрости и открыла глаза.

Они были с ней. Все смотрели и плакали сердцем. А Азарк плакал, не стесняясь, открыто. Ей так хотелось сказать им, что она любит их, утешить, как утешала её Любава! Но могла только смотреть. И она смотрела не отрываясь. Старалась дёргаться поменьше потому, что каждая её судорога болью отражалась у них на лицах.

Быстрее бы, быстрее! Как она устала от этой боли, прошивающей всё существо, как молнией. Поэтому, она читала в книгах, поражённые проклятием бросаются на других, чтобы передать его и умереть быстрее. Пусть они хорошо следят за ней, вдруг она тоже не выдержит!..

Драконы и оборотни стояли абсолютно спокойно. Они, конечно, все тут машины для убийства и успеют среагировать, если что, но как же тепло от их доверия, сердце замирает! Или оно уже останавливается? Кира ещё раз обвела их глазами. Напоследок.

Столкнулась с взглядом Дароса. Он казался спокойным. Маска! Он страдал, мучился. От невозможности спасти её, взять на руки. Дракон его смотрел на неё тяжело и осуждающе: "Как могла ты оставить меня?". И Кира прошептала: "Прости".

Он заслужил это. Не выдал её. Глупости шептал… Теперь мучиться будет, что не уберёг!..

— Буду, — скорбно, как колокол, прогудел у неё в голове голос дракона. — Вернись к нам! Ко мне вернись!

— Не могу, Сильнейший! Нельзя!

Глаза дракона и человека слились для неё в одно и молили:

— Вернись!..

Кира хотела собраться с последними силами и объяснить, почему это невозможно, но тут сердце Кошки остановилось.

Свет стал гаснуть в глазах, её вырвало из тела и понесло. С силой ударило обо что-то…

— Сам сожгу, — коротко рубанул Дарос, когда Кошка, дёрнувшись в последний раз, замерла.

Арс согласно кивнул и отошёл. Надо работать. Как говорится, покушение само себя не раскроет. Гран подхватил Азарка под руку и поволок в сторону. Надо помочь парню прийти в себя. Ему ещё на церемонии Первой чаши присутствовать и, не исключено, что на вопросы короля отвечать.

Дарос, убедившись, что все убрались подальше, отпустил пламя, самое жаркое, иссиня-белое. Смотрел как быстро, до пепла сгорает чаша и тельце Кошки… Вот тебе и длинная жизнь, которую он обещал ей!..

Она снова спасла их. Его спасла. Раз была способна видеть ту гадость, то понимала, чем для неё кончится… И отпугивала всех, чтобы не подхватили. Добрая, мудрая, тёплая его Кошка! Что за проклятие для него терять всех, кого любит? Губить их? Что за