Выбери меня - Эля Муратова

Руслан реагирует почти мгновенно. Видимо, был в сети.

«Привет, злючка. Моё предложение всё ещё в силе. Лучший микрофон ждёт тебя:-)»

Поколебавшись, стоит ли отвечать, пишу ему:

«Привет, Руслан. Я бы с удовольствием. Но, к сожалению, нет».

«Почему???»

Вот неуёмный!

«Ну, как минимум, я беременна».

«Кому и когда это мешало?»

«У вас там слишком громко. И к тому же накурено».

«Ууууу…»

Шлёт следом:

«Я попрошу сделать потише:)»

Закатываю глаза. Спохватившись, вытягиваю градусник. 37 и 8…

Твою мать, всё-таки оно. Лихорадочно перебираю в голове список разрешённых препаратов. Кажется, после тридцати восьми можно парацетамол!?

Телефон вибрирует, напоминая о своём существовании. Кидаю в диалог с Русланом короткое:

«Я простудилась. Болею».

Он отвечает нейтральным и стандартно вежливым:

«Что-нибудь нужно?»

Мысленно прикидываю возможные варианты.

«Нет, у меня всё есть. Спасибо».

Почему-то мне не хочется ничего просить у Руслана или быть обязанной ему каким-либо образом. Рассудив резонно, что Святой Ирины на сегодня достаточно, решаю позволить себе эту маленькую слабость.

«Выздоравливай, злючка:)».

Тащусь на кухню, чтобы проверить аптечку. Парацетамол… Вытаскиваю блистер из картонной коробки. Осталась одна таблетка. Так, что тут ещё… Ромашка с истекшим сроком годности. Х-м. Надо будет всё-таки сходить в аптеку. Немного позже. Голова просто раскалывается, я отчётливо ощутила это, приняв вертикальное положение.

Окончательно решив, что никуда не поеду вечером, набираю номер Алёны. Сегодня у Лёши день рождения. Они собираются узким семейным кругом, в который я тоже вхожу.

Узнав, что меня не будет, подруга ожидаемо расстраивается. Когда я говорю, что валяюсь с температурой, в её голосе звучит настоящее беспокойство.

— Я сейчас приеду.

— Ещё чего! — возмущаюсь. — Даже не думай. У тебя у мужа день рождения. И маленький ребёнок к тому же!

— Я ненадолго. Хотя бы в аптеку схожу.

— Я сама схожу! Тут недалеко. Это всего лишь небольшая температура. Думаю, уже завтра я буду огурцом.

— Такие вирусы ходят…

— Я не пойму, это ты меня успокаиваешь что ли?

— Извини. Просто я волнуюсь. Пообещай, что если тебе станет хуже, ты сразу же позвонишь. Или вызовешь скорую!

— Курочка моя тревожная, со мной всё будет в порядке. Вот увидишь, — успокаивающе шепчу в трубку.

Распластавшись на кровати звездой, пялюсь в потолок. Надо встать и сходить за парацетамолом на кухню. Только полежу маленько. Ещё минуточку…

Будит меня истерично повторяющийся звонок в дверь. Медленно открываю глаза, не сразу понимая, что происходит.

Я лежу, плотно закутавшись в пуховое одеяло. Трель звонка буквально всверливается в мой гудящий мозг. Господи, выключите это кто-нибудь…

Голова кружится, когда я встаю, чтобы открыть дверь. Буквально ползу в прихожую, на ходу одёргивая одежду. Тонкая ткань пижамы влажно липнет к телу.

Проворачиваю защёлку, не спросив «кто». Горло дерёт так, что глотать больно, не то что говорить.

Мне хочется зажмуриться и потереть глаза, когда я вижу перед собой хмурое лицо Алёхина. Просыпаюсь окончательно.

— Что ты…

Окидывает меня раздражённым взглядом.

— П*здец, — цедит сквозь плотно сжатые зубы. Отодвинув меня рукой с зажатым в ней крафтовым пакетом, заходит внутрь. Озабоченно прикладывает ладонь к моему лбу.

— Ты горишь.

Отталкиваю его руку.

— В доктора решил поиграть? Меценатом быть надоело?

Не обращает внимания на язвительность в моём голосе. Как ни в чём ни бывало, начинает разуваться.

— Я тебя не звала, — шиплю зло.

— А я всё равно пришёл, — отвечает спокойно. Проходит вглубь квартиры. От нечего делать плетусь за ним.

— Что у тебя? Горло, кашель? Температура сколько?

— Серёжа, это всё ни к чему, — говорю устало.

Он моет руки в кухонной раковине.

— Если о себе не думаешь, то подумай о нём, — многозначительно кивает в сторону моего округлившегося живота.

Автоматически прикладываю к нему руки.

— Иди ложись. Температуру померь. Я сейчас подойду.

Твёрдость, звучащая в его голосе, заставляет меня подчиниться. Таким тоном говорила со мной мама, когда в детстве я валялась с ангиной.

Достаёт пакет с какой-то красной ягодой. Следом вываливает стопку лекарств в центр стола. Таращусь, шокированная.

— Куда столько? Возможно, мне этого просто нельзя!

— Можно. Я спросил у Алёны, она знает, что купить.

Поднимает на меня озабоченный взгляд.

— Если хочешь, я отвезу тебя к врачу.

— Нет, — мотаю головой. — Нет необходимости. Константин Николаевич говорит, мне нужно просто отлежаться. Много пить, обрабатывать слизистую. Если через три дня не наступит улучшение, тогда к нему.

Серёжа смотрит на меня пристально, как будто раздумывая о чём-то.

— Константин Николаевич?

— Это мой врач. Ты видел его. Тогда, в кофейне.

— Врач? — что-то непонятное мелькает в его глазах.

— Гинеколог. Он ведёт мою беременность.

Вываливаю ему всё как надо духу. Не вижу смысла больше скрывать, да и… сил нет.

— Ясно. Градусник где?

— Там, — указываю в сторону спальни.

— Иди мерь.

Окликает меня на пороге:

— Где у тебя дуршлаг?

Заторможенно киваю в сторону выдвижного ящика у раковины. Понимает меня без слов.

Упав в постель, снова закутываюсь в одеяло с головы до ног. Немного знобит. Прикрыв глаза, прислушиваюсь к раздающимся с кухни звукам: шум воды, бряцанье посуды.

Что он там делает? Аааа, плевать. Как только приду в себя, убью свою лучшую подругу. К гадалке не ходи, это у неё словесное недержание!

Серёжа заходит в мою комнату несколько минут спустя. Я только-только начинаю засыпать. Будит меня, вызывая невольное раздражение.

— Что? — бурчу недовольно.

Он достаёт градусник, нахально ныряя рукой в вырез моей пижамы.

Хочу возмутиться, но сил не хватает. Да и к тому же, чего он там не видел?

— 38 и 4. Сейчас принесу таблетку.

Едва успеваю прикрыть глаза, как чувствую раздражающее поглаживание по своему плечу.

Устало приподнимаю веки.

— Выпей, — шепчет.

Покорно принимаю из его рук стакан с водой. Глотая, морщусь.

— Болит? — смотрит понимающе. — На, — опять сует мне какие-то таблетки. — Это нужно рассасывать. Как полегчает, пойдём полоскать.

Валюсь на подушки. Из меня как будто выкачали все силы. Позволяю его руке пройтись по моему позвоночнику. Почувствовав, что он стягивает с меня одеяло, стону протестующе.

— Ты горишь. Нельзя кутаться.

— Откуда ты всё знаешь?

Усмехается.

— Жизнь холостяка полна сложностей и труднопреодолимых препятствий.

— Ах-хах, — усмехаюсь невесело. — Ну да.

Наконец, он позволяет мне провалиться в тяжёлый, полный хаотичных метаний полусон-полуявь. Засыпая, чувствую руку Алёхина на своих лопатках. Перевернувшись на спину и не открывая глаз, тяну на себя его ладонь, прижимая к животу. Вот здесь погладь, пожалуйста…

Его тёплые пальцы слегка вздрагивают перед тем как разжаться и несмело прикоснуться к моему телу.

Наверное, парацетамол начинает действовать. Блаженно улыбаясь, я отключаюсь