Выбери меня - Эля Муратова

Его слова отдаются лёгким уколом в сердце. Я знаю, так будет правильно. Я ношу чужого ребёнка. И скорее всего, это мой единственный шанс стать матерью. Было бы несправедливо лишать Серёжу того же.

Я знаю, это правильно. Но всё равно почему-то больно.

— Я…

Перебивает меня:

— Почему ты готова принять помощь любого, но только не от меня?

— Что? Нет, это не…

— Руслан, — припечатывает. — Этот твой однокурсник, у которого ты работаешь. Моя сестра.

Смотрю на него, онемев.

— Ладно, ладно. Я поняла. В рамках разумного — почему бы и нет.

— Хорошо, — его лицо немного смягчается. — Когда к врачу?

— Плановый осмотр — в понедельник. Надо бы сдать анализы… — встаю со стула. Лёгкая боль стреляет в поясницу. Потираю спину, морщась.

— Что?

— С тех пор, как центр тяжести в моём теле сместился, периодически стреляет, — усмехаюсь невесело. — Я всё чаще чувствую себя развалюхой, — неуклюже пытаюсь пошутить, чтобы снять напряжение.

— Повернись, — встаёт рядом со мной. Кладёт руку чуть повыше ягодицы. — Давай помассирую.

— Если не затруднит.

Оперевшись руками о столешницу, наклоняюсь чуть вперёд. Серёжа разогревает пальцы, сжимая и разжимая кисти.

— Холодные, — поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд.

Задирает мою домашнюю футболку. Уверенно и чётко обхватывает пальцами мышцу, слегка сжимая.

Благодарно стону.

— Если будет больно, скажи.

Молча киваю, не в силах ответить. Это невероятно приятно.

Он перемещает ладонь на левую сторону. Чувствую его дыхание на своей шее. Волоски на коже невольно встают дыбом под роем пробегающих по спине мурашек.

— Невралгия, скорее всего. У меня было такое, когда однажды перестарался в зале.

— И всё ты знаешь, — мурлычу шутливо, наслаждаясь его поглаживаниями. — Идеальный Серёжа.

Шепчет тихо:

— Идеальный. Но не для всех.

Глава 45

Бей или беги

27-я неделя, ноябрь

Врач ставит мне угрозу преждевременного прерывания беременности на двадцать седьмой неделе.

Знаете, где-то в глубине души я, наверное, ждала этого. Когда трижды проходишь через то, что прошла я в своё время, это неминуемо оставляет некий отпечаток в твоём подсознании.

Однажды вечером, перед сном, я иду в туалет. Когда я замечаю характерные красные пятна на своём нижнем белье, мир начинает буквально кружиться перед глазами.

Игнорируя чёрные спирали, по ощущениям отпечатавшиеся на моей сетчатке, я медленно, по стеночке, бреду в кухню. Кажется, здесь я видела в последний раз свой мобильный.

В голове пульсирует жуткая мысль. Вот оно. Началось.

Родители в посёлке. Лёша с Алёной живут слишком далеко. Тима… сегодня же суббота. Тимы нет среди «живых», скорее всего он сейчас веселится в каком-нибудь баре.

Давлю рвущийся наружу судорожный всхлип. Ты должна успокоиться. Ты должна. Ради своего ребёнка.

Дрожащими пальцами набираю номер скорой. Диспетчер на том конца провода просит меня представиться и описать, что случилось.

— Я… — сглатываю. — Кажется, у меня началось кровотечение.

— Вы травмированы?

— Нет. Я беременна. Двадцать семь недель.

— Адрес назовите, пожалуйста.

— Улица Академика Сахарова. Дом тринадцать. Квартира двадцать три.

— Домофон работает?

— Да.

— Ожидайте бригаду. Пожалуйста, подготовьте все необходимые документы. Паспорт, медицинский полис, СНИЛС, медицинская карта, при наличии, — быстро тараторит в трубку диспетчер. — Всё понятно?

— Да.

— Ожидайте. Запаситесь терпением, пожалуйста. Нагрузка слишком велика, к Вам приедет первая освободившаяся машина.

Короткие гудки ненадолго прорезают тишину трубки. Что она говорит такое? Запастись терпением? Каким терпением!? Мой ребёнок… возможно, прямо сейчас мой ребёнок…

Следующие действия я произвожу на автомате. В предчувствии угрозы организм включает свои скрытые резервы. Пространство в голове расчищается. Разум становится холодным и ясным.

Когда-то давно я читала про реакцию, присущую каждому человеческому существу, под названием «Бей или беги». Она зашита где-то глубоко внутри нашего мозга и берёт своё начало с тех древних времён, когда главной задачей человека было просто — выжить. Если коротко, то в условиях стрессовой ситуации все ресурсы человеческого организма мобилизуются: он становится невероятно сильным и ловким. Концентрация существенно повышается, прям… как у меня сейчас.

Не сомневаясь ни секунды, я набираю номер Алёхина. Он живёт в квартале от меня. Он будет здесь быстрее всех.

В настоящий момент мне глубоко плевать, что сейчас вечер субботы. Мне наплевать, что Серёжа может быть занят. Не один или даже с девушкой. Единственное, что меня интересует — это жизнь моего ребёнка.

И почему-то я знаю, я верю! Что Серёжа мне поможет. Всегда помогал.

В голове отбойным молотком бьётся мысль о том, что до двадцать седьмой недели плод считается нежизнеспособным. Мой ребёнок не может родиться сегодня! Ещё слишком рано, малыш…

Серёжа отвечает быстро, как будто держал телефон в руках, когда я позвонила.

— Да?

— Привет. Мне срочно нужна твоя помощь. Это очень… важно.

— Что случилось?

— Ты можешь приехать прямо сейчас? Мне нужно в больницу. У меня… в общем у меня кровь.

Молчит несколько секунд.

— Сама идти можешь?

— Да. Но лучше не стоит. Это может повредить…

— Буду у тебя через десять минут. Максимум, пятнадцать. Жди меня наверху.

Он приезжает через восемь. Я знаю это, потому что всё это время не отрываю напряжённого взгляда от циферблата своих часов.

Когда Серёжа резко толкает незапертую дверь квартиры, жду его, сидя на пуфе в прихожей.

Думаю, всё написано на моём лице, потому что он не задаёт никаких вопросов.

Бережно берёт меня на руки. Ставит на землю только у двери своей машины.

Когда мы трогаемся с места, вспоминаю про скорую. Отменяю вызов, говоря, что я еду в к врачам сама. Вдруг там, где-то, есть человек, как я, которому срочно нужна медицинская помощь? И он ждёт эту машину прямо сейчас, потому что никто другой не может приехать и отвезти его в больницу.

Медсестра в приёмном покое задаёт мне какие-то вопросы. Еле ворочаю языком, не в состоянии ответить внятно. Крепко держусь обеими руками за свой живот, как будто это может каким-то образом остановить происходящее.

Серёжа аккуратно садит меня на скамейку для ожидания. Отклонив голову назад, упираюсь затылком в стену. Прикрываю глаза, крепко зажмуриваясь. Но не успеваю. Крупная слеза проливается на щеку.

Серёжа шепчет мне ласково:

— Потерпи. Потерпи минуту. Я сейчас.

Слушаю его отстранённо, как будто со стороны. Вроде он ругается с кем-то, даже кричит.

Начинаю молиться. Шепчу про себя единственную молитву, которую я знаю.

Серёжины руки вновь подхватывают меня подмышками. Садят в кресло.

Произносит одними губами, когда я в последний раз кидаю взгляд в его лицо перед тем, как моё кресло разворачивают и увозят: «Всё будет хорошо».

Дальше — всё как в тумане. Меня трогают, задают десятки вопросов. Какие-то датчики на моём