Женьшеневая карамель - Рия Ли

Но Тэхён отходит в сторону, беря одну из чистых чашек и наливая в неё кипяток.

Рукава его персиковой рубашки закатаны до локтей, на левом запястье кожаный ремешок наручных часов, а под медовой кожей путаются вены. Кудрявая чёлка Тэхёна кажется такой мягкой, что хочется накрутить на палец одну из тёмных спиралек.

— На меня ты тоже будешь пялиться? — не поворачивая головы, произносит Тэхён, и Джи вздрагивает, в панике отворачиваясь. — Любуйся, я не против, — он всё же поворачивается на неё лицом, опираясь здоровой рукой о столешницу.

— Я просто ищу конфеты, — на ходу придумывает оправдание Джи, осматриваясь по сторонам, но замирает, как только Тэхён вытаскивает из кармана синий фантик какой-то карамельки:

— Угощайся, — протягивает ей конфету, но Тэджи лишь вскидывает брови, забирая из открытой пачки последнюю засохшую печеньку с шоколадной крошкой.

— Ломай зубы сам, — бубнит она, пытаясь разгрызть печенье.

— Да что ты, — фыркает Тэхён, убирая конфету обратно в карман песочных брюк. — Будешь потом плакать, а я — так и быть — подставлю тебе свою жилетку.

— Не дождёшься, — закатывает глаза Тэджи, макая печенье в чай, чтобы размягчить. — У меня крепкие зубы.

— Я не про зубы, — говорит Тэхён, забирая со стола кружку жасминового чая. — Про Джинсо, — серьёзно произносит он, снова поворачиваясь на неё. — Не обольщайся его добротой. Он — как и мы — просто делает свою работу. И когда проект закончится, он сядет в свою тонированную машину и уедет в закат. А ты будешь убиваться из-за разбитого сердца.

— Это другая любовь, — отрицательно мотает головой Джи. — Я восхищаюсь им: как человеком и как артистом. Думаешь, я не знаю, что случится, когда закончатся съёмки?

— Не нужно тешить себя глупыми фантазиями, — он смотрит на неё исподлобья. — Твой влюблённый взгляд говорит сам за себя.

— Любовь не преступление, — возражает Джи. — Я же не преследую его, как одержимая. Не подстраиваю наши случайные встречи. Ничего того, за запрещает договор, который мы подписали.

— Да при чём здесь договор? — перебивает её Тэхён, и Джи растеряно смотрит на него, не понимая, чего это он вдруг так распереживался за её разбитое сердце. Как будто сам никогда не калечил её душу. — Ты будешь убита горем, когда придёт осознание, что вы больше не встретитесь. Плевать, в какой форме проявляется твоя любовь — восхищение ли это или похоть.

— Что за?.. — перебивает его Джи, но Тэхён не даёт себя перебить:

— Тебе будет в любом случае больно.

Джи выдерживает паузу, ожидая, скажет ли он ещё что-то или нет.

— Закончил?

— Я только начал, — неоднозначно отвечает он, и отстраняется от столешницы с чайником, направляясь к своему рабочему месту.

— И что это значит? — не понимает Тэджи.

— А что, это должно что-то значить? — он ставит чашку на подставку для горячего рядом с клавиатурой и опускается в своё кресло.

— Ты весь такой загадочный, аж бесит, — закатывает глаза Джи, делая слишком большой глоток чая, что нёбо начинает жечь — она всё же обожглась.

— Меня в тебе тоже многое бесит, — спокойно произносит Тэхён, придвигая кресло ближе к столу. — Но знаешь?.. — он смотрит на неё из-за монитора, что Джи видит его лицо лишь до переносицы. — Забудь, — всё же не договаривает он, приступая к работе. — У нас много дел на ближайшие дни, так что допивай свой чай и садись работать, если не хочешь ночевать в офисе всю неделю вместе со мной.

— Нет уж, изволь, — она тут же кривит лицо в недовольной гримасе, запивая своё раздражение уже не таким смелым глотком чая. — И что бы ты там не говорил, любить его меньше я всё равно не перестану, — она тоже возвращается к своему рабочему месту, усаживаясь в кресло и всё же проливая на себя несколько капель. — Чёрт, — шипит себе под нос, пытаясь растереть мокрые следы по кардигану, чтобы быстрее высохли.

Она и по жизни неуклюжая, но в присутствии Кан Тэхёна это обостряется в сотню раз. И даже когда он протягивает ей салфетку, Джи не чувствует от него искренности и заботы, которые он неумело пытается вкладывать в каждое своё слово и действие.

* * *

— Ты сегодня поздно, — подмечает Шиву, когда Джи устало плетётся по коридору мимо гостиной, едва волоча ноги.

— Через неделю съёмки спецэпизодов, о которых нам сообщили только сегодня, — она задерживается в проёме, прежде чем свернуть в сторону своей комнаты, и поворачивает голову на брата, сидящего у телевизора с банкой пива и пачкой чипсов. — Не думала, что скажу это, но я уже пожалела, что согласилась помочь с организацией поездки.

— Разве этим не должен заниматься кто-то из менеджеров? — Шиву оборачивается на неё, закидывая локоть на спинку дивана.

— Да, но состав группы утвердили совсем маленький, и Хёк попросил поучиться у операторов, чтобы я потом могла помочь ему со съёмками. А после того, как съёмки закончились, я до победного сидела и писала наброски сценария. Джинсо прислал мне свои идеи, и я пыталась собрать их в кучу, но вышло, откровенно говоря, пока не очень.

— Джинсо что-то лично тебе прислал? — удивляется Шиву. — Что вы там мутите?

На лице Джи появляется кривая ухмылка:

— Ты в этом тоже будешь участвовать. Я видела твоё имя в списке.

— А за это доплатят? — кто о чём, а Шиву не любит, когда на нём пытаются сэкономит.

— Не думаю, — поджимает губы Тэджи. — Но как бонус — бесплатное трёхдневное проживание на загородной турбазе. Только представь: природа, никакого интернета и наша чудесная съёмочная группа.

— И Джинсо, — добавляет Шиву.

— И Джинсо.

— Тогда, почему я не слышу радости? — он вопросительно вскидывает бровь, а Джи медленно подходит к дивану, забирая у брата банку пива и делая несколько жадных глотков.

— Потому что там опять будет Кан Тэхён, вот почему.

— Могу предположить, что женишок номер два тоже там будет? — усмехается Шиву, и получает заслуженный подзатыльник.

— Мне уже не до шуток, — она делает ещё один глоток и морщится от горечи ИПА. — Что за дрянь ты пьёшь? — крутит банку в руке, разглядывая этикетку.

— Раз не нравится, то отдавай, — тянется к ней Шиву, но Джи отворачивается, делая ещё один глоток. — Куда понесла?

— В комнате допью, — бросает через плечо, направляясь в спальню. — Спокойной ночи!

— Тебе же не понравилось! — возмущается Шиву, но за сестрой не