Бывший муж. Босс. Миллиардер - Эмилия Марр

— Конечно можно, — отвечаю я. — Завтра с утра поедем за ней.

Он снова обнимает нас обоих, будто всё время проверяет, не исчезли ли мы.

Позже, когда Назар засыпает, Эрик выходит на террасу. Я иду за ним. Вечер тихий, звёзды едва видны, воздух пахнет дождём и листвой.

— Страшно? — спрашивает он, когда я выхожу.

— Немного. Всё слишком правильно.

Он усмехается:

— Мы заслужили хоть немного правильного.

— Да, — соглашаюсь. — Только я всё время думаю… что дальше?

— Дальше будем учиться жить заново. Без страхов. Без прошлых ошибок.

Он подходит ближе, кладёт ладонь мне на щёку.

— Агата, — шепчет он, — спасибо, что вернулась.

— Я не могла иначе. Он — часть нас.

Эрик кивает. В его взгляде столько нежности, что я отвожу глаза, потому что не могу выдержать этой силы. Он притягивает меня к себе, просто держит, молча.

Сзади, из окна спальни, доносится тихий голос Назара:

— Мам…

Я оборачиваюсь, бегу к нему. Он лежит, сонный, но тревожный.

— Ты здесь, да?

— Здесь, мой хороший.

Он берёт мою руку, не отпускает, пока не засыпает снова.

Я сижу рядом, глажу его волосы. Эрик стоит у двери, наблюдает за нами. Его лицо в полумраке, но я вижу: он улыбается.

Я думаю, что, может быть, именно это и есть настоящее счастье. Не громкое, не ослепительное, не похожее на сказку. А тихое, домашнее, полное дыхания любимых людей.

Поздно ночью я просыпаюсь. В комнате темно, но слышно, как Эрик что-то тихо говорит — кажется, молитву. Я не мешаю. Слушаю.

— Спасибо, — шепчет он. — За то, что они живы. За то, что я могу все исправить.

И я понимаю: не только я боялась, что всё это сон. Он тоже.

Я закрываю глаза и впервые за много лет засыпаю спокойно.

Утро снова начинается с его смеха. Назар несётся по коридору, босиком, с криками:

— Мама, папа, вставайте! Я придумал! Мы же можем сделать домик на дереве!

Эрик хмурится, но глаза смеются:

— Домик? Прямо сейчас?

— Конечно! У нас же дерево большое! Я видел из окна!

Я смеюсь, натягиваю халат, иду за ними на улицу. Воздух свежий, небо чистое, солнце играет в листве. Назар показывает на старую яблоню.

— Вот тут! — говорит он. — Здесь будет мой домик. Чтобы я всё видел: и вас, и сад, и небо.

Эрик кивает:

— Хорошо. Начнём с чертежа.

Назар смотрит на него с восхищением, будто рядом — супергерой.

— Пап, а ты умеешь строить?

— Ещё как. Только без помощника не справлюсь.

— Я помогу! — кричит он, и его голос летит по саду как птичья песня.

Я стою чуть поодаль, прижимаю руки к груди и чувствую: жизнь вернулась. Не мгновенно, не без шрамов, но вернулась.

И пусть впереди ещё будут трудности, страхи, слёзы — сейчас это неважно.

Главное, что мы снова вместе.

Эрик поднимает голову, ловит мой взгляд.

— Смотри, — говорит он, — вот с этого всё начинается.

Я улыбаюсь.

— Нет, — отвечаю я. — Всё началось недавно. Когда наш сын впервые назвал нас мамой и папой.

Он подходит, целует меня, а Назар в этот момент смеётся, стоя под деревом.

И больше ничего не нужно.

Потому что дом — это не стены.

Это три сердца, бьющиеся в одном ритме.

Глава 60

На следующий день мы пригласили Татьяну Ивановну к нам в гости. Она выглядит удивлённой, немного растерянной, словно не верит, что это правда. А я никогда не забуду того, что она сделала для моего ребёнка, и до конца жизни буду ей благодарна.

— Назар вас очень любит, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я понимаю, что это неожиданно, но, может, вы поживёте с нами некоторое время? Сын счастлив, но без вас его счастье не полное.

С Эриком мы это уже обсудили. Он не против. Наоборот, сказал: « Она часть его жизни, а значит, и нашей».

Татьяна Ивановна долго молчит. На её лице мелькают эмоции: удивление, трогательная растерянность, потом — тихая печаль.

— Агата, — наконец говорит она, — вы даже не представляете, что для меня значат эти слова. Но я не хочу мешать. У вас теперь своя семья, своя жизнь.

— Вы не мешаете, — перебиваю я мягко. — Вы помогли ему выжить. Без вас Назар был бы совсем другим ребёнком. Я вижу, как он к вам тянется. Он вам верит.

Она опускает глаза, пальцы дрожат, когда она поправляет сумку на руке. — Я просто делала что могла, — шепчет она. — Он был таким крохотным, когда я впервые его увидела… даже плакал тихо, будто боялся, что его услышат.

Я не выдерживаю, подхожу, обнимаю её. Сначала она вздрагивает, а потом, словно отпуская всё, что копилось в душе, прижимается ко мне.

— Спасибо вам, — говорю. — За него. За всё.

За дверью раздаётся голос Назара:

— Бабушка пришла⁈ Он влетает в гостиную, сияющий, и сразу бросается к ней. — Я так скучал! Смотри, бабушка, у нас теперь собака будет! Правда, мам?

Я смеюсь:

— Да, сынок, будет.

Татьяна Ивановна улыбается, гладит его по волосам. Её взгляд мягкий, материнский. Он — её внук, её любовь, её смысл все эти годы.

После обеда мы выходим в сад. День солнечный, ветер шевелит листья, прохладно. Назар бегает вокруг, что-то рассказывает бабушке, показывает дерево, где они с Эриком планируют строить домик.

— Видишь, бабушка, — говорит он серьёзно, — вот тут будет окно. А сверху — крыша, чтобы дождь не капал. Папа сказал, что мы всё сделаем сами!

Она смеётся тихо, и я вижу, как на её лице появляется довольная, но грустная улыбка.

— Ну, если папа сказал, — кивает она, — значит, всё получится.

Эрик выходит из дома, в руках — чашки с чаем.

— У нас сегодня праздник, — говорит он, ставя поднос на стол. — Три поколения за одним столом. Разве не чудо?

Татьяна Ивановна смущённо улыбается.

— Я не ожидала, что вы меня позовёте.

— Это не обсуждалось, — отвечает Эрик. — Вы — часть нашей семьи. Без вас этой семьи бы не было.

Она долго смотрит