Искушение Злодея - Алекса Дж. Блум

Он мертв.

Умер от потери крови.

Я совершенно не ожидал, что она рухнет в мои объятия. Я бережно прижимаю ее к себе, даруя ей этот драгоценный момент. Ее дрожь красноречиво говорит о том, что она отчаянно нуждается в поддержке.

— Он мертв, — шепчу ей на ухо, крепко удерживая в объятиях. Проходит несколько мгновений, прежде чем она отстраняется и поднимает на меня взгляд. На ее губах нет улыбки, но все же замечаю намек на милые ямочки. — Ты свободна.

— Да, — она медленно кивает. И хотя теперь ей больше не нужно его бояться, это пока не отражается в ее взгляде. — Я свободна.

— Пойдем. Так мы быстрее сможем оставить все позади, — я прячу пистолет за пояс и прикрываю его толстовкой. Затем беру ее руку и нежно целую. — Я же обещал, что буду сражаться за тебя до конца.

Она улыбается, но улыбка быстро гаснет.

— После нам нужно будет кое-куда съездить.

— О чем ты?

— Он убил и похоронил наших родителей, — она спокойно произносит эти слова, но я вижу, какую боль она испытывает внутри.

— Где?

— Уикед-Райд.

Два часа спустя, когда мы входим в промозглую комнату, мой взгляд тут же натыкается на две фигуры в стеклянной клетке. Изможденные бесчисленными ударами, которые им пришлось вынести, они сидят и неотрывно смотрят на нас.

Октавия следует за мной и берет меня за руку. Мы подходим к Призраку, который стоит возле клетки. Он смотрит на двух мужчин с долей презрения, словно на каких-то чудовищ.

Я стараюсь подарить Октавии ободряющий взгляд.

— Как только мы закончим здесь, займемся твоими родителями. Хорошо?

Октавия бросает на меня озадаченный взгляд.

— Что ты собираешься делать?

— Мы найдем их и позаботимся о том, чтобы они получили достойное захоронение.

Она слегка сжимает мою руку.

— Ты готов перевернуть вверх дном заброшенный парк аттракционов ради того, чтобы отдать им последние почести?

— Конечно, Маленький Шторм.

Ее глаза сияют.

— Это замечательно. Он намекнул, где они могут быть.

— Он назвал тебе место?

— Да.

— Ну тогда все будет проще, чем предполагалось. — Большим пальцем провожу по ее ладони. Я не забыл, что она чуть не пожертвовала собой ради нас. Но сейчас нужно позаботиться об этих придурках.

Я смотрю на Призрака, который ухмыляется, скрестив руки на груди. Его татуировки отчетливо выделяются в тусклом свете, делая его еще более угрожающим.

— Что смешного?

— Давно нам не было так весело. Тебе так не кажется?

— У тебя точно проблемы, Призрак, — Октавия улыбается.

— Что ж, я с удовольствием буду помогать тебе в будущем, если это будет приносить столько удовольствия.

— Будем надеяться, что подобное больше не повторится, — отвечаю я. Затем мой взгляд падает на двух приспешников Ривена. — Чего это они притихли?

— Они хотят говорить только с Октавией.

— Что? Почему? — спрашивает она.

Призрак поворачивается к нам.

— Хороший вопрос. Я упаковал пистолет и патроны в пакет. Разумеется, с их отпечатками пальцев.

Я удовлетворенно киваю. Он должен позаботиться о том, чтобы их отпечатки оказались на предполагаемом орудии преступления. Вместе с признанием он передаст все это родителям в ФБР. В большинстве случаев им даже не приходится этим воспользоваться. Каким-то образом семье Ван Шэйд всегда удается уладить любые проблемы благодаря своим нелегальным связям. Но так будет надежнее.

И проще.

— Значит, мы передадим их твоим родителям? И оставим гнить в тюрьме? — спрашивает Октавия, снова взяв меня за руку. Я держу ее крепко. Всегда.

Призрак склоняет голову набок.

— Именно так. Есть возражения?

— Нет, нет. Это идеально. Смерть стала бы для них слишком легким наказанием, — Октавия вздергивает подбородок. — Вам нужно их письменное признание. Так?

— Да, этим вы и займетесь. Остальное я подготовил. — Призрак отступает на шаг. — Я оставлю все на столе, вон там.

— Понял.

Призрак выходит из комнаты, громко хлопая дверью. Я сжимаю руку Октавии.

— Давай зайдем внутрь. Ты справишься?

— Как-нибудь да.

Я медленно отпускаю ее и достаю пистолет из-за пояса. Мы входим в стеклянную клетку, направляя Беретту на пленников. Не то чтобы я опасался, что они решат вдруг напасть. И действительно, ничего подобного не происходит.

Напротив.

Они просто сидят и наблюдают, как мы закрываем за собой стеклянную дверь.

Я угрожающе нависаю над ними.

Между нами лежат бумага и ручка.

Угрожать им оружием кажется излишним, поэтому я опускаю руку. Оба прислоняются к стеклянной стене за спиной. Их лица изуродованы — лиловые и синие синяки покрывают кожу.

— Мы не причиним вам вреда, если вы напишете, что убили Ривена выстрелом в области живота слева на смотровой башне.

Они не реагируют.

— Отвечайте ему. — Теперь их взгляды прикованы к Октавии. В их глазах читается ненависть, однако там таится что-то еще.

Скотт откашливается: — С чего бы нам убивать нашего босса?

Каин презрительно фыркает: — Это полная чушь! Любой коп нас раскусит!

— Пусть это будет нашей проблемой, — отвечаю я.

Мгновение они пытаются выдержать мой взгляд, затем отворачиваются. Скотт наклоняется за ручкой и бумагой. По крайней мере, я так думаю. Но когда он хватает ручку, он молниеносно бросается вперед, намереваясь вонзить ее мне в бедро. Однако я быстрее. Я оттаскиваю Октавию за спину и наношу сокрушительный удар ногой ему в челюсть.

Он задыхается от боли, судорожно сжимая ручку.

— Попробуй еще раз такое выкинуть, и я тебя пристрелю!

Скотт не отвечает — его тело безвольно падает на пол. Он без сознания.

Какое жалкое зрелище.

Мой удар мог быть гораздо сильнее.

Когда я бросаю быстрый взгляд на Октавию, в ее лице читается потрясение, но дыхание остается ровным — она постепенно приходит в себя.

— И что теперь? Он не сможет написать признание в таком состоянии, — рявкает Каин.

— Напиши, что вы ненавидите его за то, что он заставлял вас совершать все эти преступления, и подделай его подпись, — приказывает Октавия.

Она права. Это должно сработать.

Каин шипит: — Да вы издеваетесь! Мы не сожалеем ни о единой жертве!

Возможно, для этих двоих больше подошло бы психиатрическое учреждение.

— Нет? Тогда почему вы хотели говорить только со мной? Может, вы и не признаетесь, но что-то в вас всегда сомневалось в моем брате.

Он замолкает. Поэтому я снова поднимаю пистолет и направляю на него.

— Последний шанс. Или ты присоединишься к Ривену в загробном мире.

— Ладно-ладно! — кричит Каин. — Мы никогда не понимали, почему Ривен так одержим своей сестрой.