Полный Шатдаун - Рут Стиллинг

Такое чувство, что дни, когда я сходила с ума от любых обязательств, остаются позади в виде шлейфа выхлопных газов, в то время как моя жизнь ускоряется так, что это совсем не кажется неестественным.

— Ты уже начала? — Эзра стоит у входа в мой гараж, раздраженно скрестив руки на груди.

— Что ж, и тебя с Рождеством, мистер Гринч, — отвечаю я, бросая салфетку из микрофибры, которую он ловит. — В любом случае, я приберегла для тебя лучшую часть.

Он кивает и подходит, предлагая мне стукнуться кулаком, на что я отвечаю взаимностью.

— Детализация, безусловно, лучшая часть, — соглашается Эзра, быстро опускаясь на колени рядом с моим мотоциклом и принимаясь за работу.

Уперев руки в бедра, я стою, наблюдая за ним несколько секунд, прежде чем появляется Сойер, одетый в красную шапочку Санта — Клауса, черные джинсы и серое зимнее пальто.

Я разражаюсь смехом и бегу к нему. Мы уже пожелали друг другу счастливого Рождества по телефону, но это не останавливает меня от желания украсть быстрый поцелуй.

Я задираю подбородок к потолку, с крыши свисает омела.

— Как насчет того, чтобы быстренько...

Мгновенно я оказываюсь в его больших медвежьих объятиях, и их безопасность и комфорт заставляют меня еще сильнее влюбиться в своего парня.

— Фу — у–у! Ладно, ладно, может, вы уже перестанете целоваться? Вы, ребята, иногда такие некрутые и отравительные, — объявляет Эзра, вставляя шутку, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

Я поворачиваюсь к нему лицом, руки Сойера обнимают меня за плечи.

— Думаю, тогда ты не захочешь получить свой “некрутый и отвратительный” подарок, не так ли?

Услышав это, он оживляется, вскакивает на ноги и кладет салфетку из микрофибры на деревянный комод.

— Нет, я определенно хочу подарок, — он криво улыбается. — Ребята, вы купили мне черный CVO?

Я усмехаюсь и смотрю на Сойера.

— Нет, я сама купила тебе подарок. И когда ты его увидишь, я думаю, ты можешь взять свои слова обратно о том, что я не крутая.

Сойер согласно хмыкает, целуя меня в макушку.

— Я думаю, так и будет, малышка.

Я высвобождаюсь из — под его рук и направляюсь в подсобку, вытаскивая большой плоский подарок, завернутый в синюю бумагу. Сойер подходит и встает рядом с Эзрой. Он понятия не имеет, что это такое, но явно верит в мои способности покупать подарки.

Я протягиваю его Эзре, который колеблется всего полсекунды, прежде чем разорвать оберточную бумагу.

— О, — он вертит в руках белую коробочку, по — прежнему понятия не имея, что я ему подарила.

— Открой это, — убеждаю я его, сама слишком взволнованная.

— Подожди, — он замолкает, когда начинает понимать, что это. — Это...

Он достаёт табличку и бросает пустую коробку на пол, лихорадочно разрывая пузырчатую пленку.

— Это что... — кричит он.

— Да! — пищу я. — Я подумала, что это будет круто смотреться в твоей спальне!

Он ничего не говорит, обнимая меня свободной рукой за талию и крепко прижимая к себе. Клянусь, моё сердце бьется так сильно, что начинает давить на грудную клетку.

— Что там написано? — спрашивает Сойер, забирая табличку у Эзры. — Байкер Брайс, — его голос смягчается до шепота. — Коллинз, это действительно мило с твоей стороны.

— Лучший подарок на свете, — уверенно подтверждает Эзра, наконец — то высвобождая руку и давая мне шанс показать ему его второй подарок.

В попытке скрыть это, я намеренно не включила свой знак Байкер Коллинз, когда они прибыли. И когда я включаю его, загорается копия таблички, которую я только что ему дала, и Эзра переводит взгляд с меня на освещенную стену.

— Ты повесила меня на свою стену! Типа как партнера?

Я киваю и поднимаю голову, чтобы посмотреть на таблички, идеально расположенные рядом друг с другом в неоново — синем и красном цветах.

— Да. Байкеры на всю жизнь.

Я выигрываю в монополию, и это действительно чертовски неловко.

Алисса и Дом разорились около часа назад, и оба уединились на диване, чтобы почитать, что, вероятно, сейчас самое безопасное место, потому что напротив меня сидят два дерзких парня.

— Отправиться в тюрьму! Снова?! — фыркает Эзра, раздраженно разводя руками.

Я морщусь, когда Сойер бросает шестерку и приземляется на Парк — Плейс.

— Это... — я подсчитываю, сколько он должен.

Повторяя действия своего сына, он откидывается на спинку стула, ворча.

— Это намного больше, чем я могу себе позволить.

Я борюсь с желанием рассмеяться. Может, я и влюбилась по уши в этого мужчину, но заводить его по — прежнему моё любимое занятие.

— Я предлагаю конкурентоспособные ставки по ипотеке, если это приемлемый вариант для вас?

Он прищуривает глаза и поджимает губы.

— Не начинай, Маккензи.

— Я думаю, она жульничала, — задумчиво добавляет Эзра.

— Определенно, — соглашается Сойер.

— Сейчас будут показаны основные моменты вашей игры с “Бостоном”, — кричит нам Дом.

Сойер разворачивается на своем стуле, когда Эзра встает из — за стола и подходит к Алиссе и Дому на диване, беря модельный набор Harley — Davidson, который они ему купили. Его подарки в этом году соответствуют тренду.

— Тебе нужен подарок сейчас или позже? — спрашивает меня Сойер, убирая настольную игру. Озорная улыбка на его лице говорит о том, что то, что он купил, вряд ли можно открывать в компании.

Забавно, потому что мой подарок для него именно такой.

— Может быть, через некоторое время, — говорю я, кладу локти на стол и подмигиваю.

Когда он подмигивает в ответ, чувствую это всем естеством. Я не думаю, что когда — нибудь наступит время, когда он не заставит меня снова чувствовать себя шестнадцатилетней.

Сойер поворачивается, чтобы посмотреть на основные моменты, но быстро отводит взгляд, морщась.

— Что случилось? — спрашиваю я, мое настроение меняется с легкомысленного на обеспокоенное.

Когда он закрывает крышку коробки монополии, я вижу, как в его глазах мелькает что — то, что мне не нравится. Я не могу точно расшифровать это, но мне хочется перелезть через стол и избавить его от этого.

Он указывает на основные моменты, которые всё ещё показывают по телевизору.

— Силовая игра в третьем периоде. Пару лет назад я бы не позволил их вингеру так подставить меня. Я чувствовал, что сильно отстаю, и был не в силах наверстать упущенное, — он проводит грубой рукой по волосам, сгибая татуированные предплечья.

— По — моему, ты в довольно