Договорная любовь - Лорен Ашер

— Я хотел тебе сказать, — говорю я. — Но не мог испортить сюрприз, и без обид, но ты не умеешь хранить секреты, даже ради спасения собственной жизни.

— Хм, — это его единственный ответ.

— Как мне загладить свою вину перед тобой?

— Попроси меня быть твоим шафером.

Я смеюсь, думая, что он шутит, но замолкаю, когда он не смеется вместе со мной.

— Ты сейчас серьезно?

— Прямо сейчас мое сердце просто бешено стучит.

— Будь уверен, если у меня будет шафер, то им будешь ты.

— Если? — он таращит глаза. — Что ты имеешь в виду под «если»?

Я отмахиваюсь от своих слов, чтобы не вызывать подозрений.

— Мы можем захотеть сбежать в тайне ото всех.

Он смеется достаточно громко, чтобы привлечь внимание окружающих.

— Что тут смешного?

— Ты женишься на представительнице королевской семьи Лейк-Вистерии. У тебя нет другого выбора, кроме как устроить пышную свадьбу со всеми изысками.

— Звучит как мечта, — отвечаю я с изрядной долей сарказма.

— Не волнуйся, я буду рядом на каждом шагу, чтобы помочь тебе. Это мой долг как твоего шафера.

— Я еще даже не просил тебя стать моим шафером.

— Еще? Видишь, так и знал, что я — твой единственный вариант.

— Продолжай меня раздражать, и я попрошу Джулиана тебе назло.

Он отшатывается.

— Ты не посмеешь.

— А что, если я скажу, что его сегодняшняя речь — это пробная репетиция речи шафера?

— Ну, давай предположим, гипотетически, конечно, что Джулиан, например, пропал. Ты не будешь против, если я вмешаюсь и предложу свою кандидатуру вместо его?

— Твоя дружба — лучшая кандидатура на все должности.

Он вытирает уголок своего сухого глаза.

— Возможно, это самое приятное, что ты когда-либо мне говорил — по крайней мере, до тех пор, пока ты официально не попросишь меня быть твоим шафером.

Глава 34

Всю ночь мы с Лоренцо общаемся с гостями. Мы знакомимся с влиятельными горожанами, играем несколько раундов в рулетку с членами городского совета и слушаем одобрительную речь Джулиана. Ради его же блага, я рада, что он выдержал это двухминутное испытание, хотя весь и вспотел, когда начал говорить о том, чтобы принять Лоренцо в свою семью.

Не уверена, что сегодняшняя поддержка Джулиана окажет большой эффект, но надеюсь, что если это и произойдет, то в положительную сторону.

Как только Джулиан сказал прощальные слова, мы с Лоренцо разделились, чтобы поговорить как можно с большим количеством людей, как и планировали, а это значит, что я не смогла бы оказаться с ним наедине раньше, чем через два часа, когда последние гости покинут зал.

— Выпьешь со мной?

Я должна сказать «нет», но он слишком долго смотрит на мои губы, и я киваю, как будто еще не в состоянии легкого опьянения.

Он заходит за пустой бар.

— Что хочешь?

— Сделай мне еще одну палому34, пожалуйста.

Он открывает себе пиво, прежде чем приступить к приготовлению моего коктейля. Он излучает уверенность, и я бы приняла его за бармена, если бы не знала, что он — хозяин сегодняшней вечеринки.

— У тебя есть опыт работы барменом? — спрашиваю я.

— Официально — нет, — уклончиво отвечает он.

— А я бы поверила, что есть, — я смотрю, как он посыпает солью ободок стакана, прежде чем обходит бар и передает его мне.

— Чаевые приветствуются, — он ударяется своим пивом о мой стакан.

Я встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Это куда более целомудренный поцелуй по сравнению с предыдущими, но он все равно заставляет мои губы покалывать, а пальцы чесаться от желания прикоснуться к нему.

— Так пойдет? — почему я звучу так, будто у меня перехватило дыхание от невинного поцелуя?

Он облизывает нижнюю губу, привлекая мое внимание к ней.

— Лучше всего, что можно купить за деньги.

— Говорит миллионер, у которого уже есть все, что ему нужно.

— Не все, — хрипло отвечает он.

Я вставляю соломинку в рот и делаю глоток, глядя на него сквозь ресницы, как пьяная кокетка, которой я и являюсь.

— Хочешь выйти на улицу? — спрашивает он хриплым голосом.

Я киваю, и он ведет меня на тот же балкон, где несколько часов назад сделал предложение. Мое сердце начинает биться быстрее при этом воспоминании, и ускоряется еще больше, когда я думаю о том, как мы чуть не переспали после этого.

Он смотрит на озеро. Полумесяц отражается в темной глади, а едва заметная рябь на воде похожа на сверкающие звездочки.

— Спасибо, — тихо говорит он.

Я резко поворачиваю голову в его сторону и вижу, что он уже смотрит на меня.

— За что?

— За все. Я знаю, что у тебя есть свои причины помогать мне, но, несмотря на это, я тебе благодарен, — он делает долгий глоток из бутылки, не отрывая от меня взгляда.

Его выражение благодарности согревает меня, и даже если не является слишком многословным, от этого оно не становится менее искренним.

— Даже отбросив в сторону мою неприязнь к Ладлоу, я действительно считаю, что ты — лучший кандидат. Без сомнений и каких-либо вопросов.

Он приподнимает брови.

— Почему?

— Ты уже два года оказываешь положительное влияние на этот город, и оно больше, чем кто-либо может себе представить. Ты действительно заботишься о Лейк-Вистерии…

— Только потому, что моя мать его любила.

Ложь, но сейчас не стоит с ним спорить.

— Это только подтверждает мой третий аргумент: ты невероятно предан тем, кого считаешь этого достойным, — в конце голос у меня срывается. Не думала, что это признание выведет меня на эмоции, но, похоже, оно обнажило мою уязвимость.

Я хочу, чтобы кто-то был верен мне. Не потому, что мы семья или провели всю жизнь вместе — это у меня уже есть. Я хочу, чтобы кто-то поддерживал меня, потому что мы — партнеры по выбору, а не по обстоятельствам.

Я продолжаю, надеясь на этот раз сохранить нейтральный тон голоса.

— Это только вопрос времени, когда все увидят твое истинное лицо.

— Предпочту, чтобы этого не произошло.

— Знаю, но ты сделаешь это, если это поможет тебе выиграть выборы.

Он стучит своим бокалом по моему.

— Выпьем за это.

— И за нас, — я поднимаю свой бокал выше, и бриллиант на моем кольце отражает луч света.

Он берет мою левую руку и поворачивает ее то в одну, то в другую сторону, как будто не он был дизайнером этого украшения.

— Тебе нравится?

— Больше, чем хотелось бы.

— Что ты имеешь в виду? — он звучит скорее любопытно, чем