Нескончаемая тьма - Рейвен Вуд

Глава 29

Алина

Расправив плечи, я выпрямляю спину и вздергиваю подбородок, когда наконец выхожу из женской раздевалки. Глубоко в сердце я все еще чувствую тупую боль, но мне удалось подавить большую ее часть. Ну и что с того, что Карла дружит со мной только потому, что я Петрова? По крайней мере, фальшивая доброта лучше жестокости.

Сильный ветер бьет мне в лицо, когда я выхожу из здания. Я бросаю взгляд на небо. Там клубятся темно-серые тучи. В воздухе чувствуется напряжение, и я почти ощущаю вкус дождя, который вот-вот обрушится на нас.

Поскольку после обеда у меня запланирована лекция, я спешу к своей машине, чтобы положить свою громоздкую спортивную сумку в багажник, а не таскать ее с собой повсюду. Отперев машину, я открываю багажник и бросаю туда большую сумку.

— Алина.

Я замираю. Затем бросаю взгляд на спортивную сумку, набитую пропотевшей одеждой и мокрыми полотенцами, и думаю, успею ли я поднять ее и размахнуться, чтобы ударить их по лицу. Но решаю не делать этого.

Сделав глубокий вдох через нос, я просто закрываю багажник и поворачиваюсь лицом к двум злобным сучкам, которые, по-видимому, вернулись для второго раунда.

Я уже почти готова выпалить язвительное приветствие, когда замечаю выражение их лиц. Они выглядят бледными. И обеспокоенными. И очень виноватыми.

Что, черт возьми, происходит?

Взяв себя в руки, я стряхиваю с себя удивление и вместо этого скрещиваю руки на груди, окидывая их пренебрежительным взглядом.

— Надо же, так скоро вернулись? Если бы я вас не знала, то подумала бы, что вы одержимы мной.

Они обмениваются взглядами, на их лицах мелькает смущение. Затем они поворачиваются ко мне, и в их глазах читается раскаяние.

Джейн прочищает горло.

— Слушай, мы хотели извиниться.

Я отшатываюсь назад, когда меня охватывает абсолютный шок, и опускаю руки по бокам, глядя на них двоих широко раскрытыми глазами. Уж точно не этого я ожидала от них услышать.

— Чего вы хотите? — Спрашиваю я, слыша недоверие даже в собственном голосе.

Они снова обмениваются взглядами. Затем поворачиваются ко мне и виновато морщатся.

— Мы хотим извиниться, — говорит Лесли.

Во мне вспыхивает гнев, и я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Если это какая-то манипуляция, то у меня нет на вас времени. Мне нужно перекусить перед следующим занятием.

— Нет, подожди! — В панике выпаливает Джейн. Схватив меня за предплечье, она останавливает меня, прежде чем я успеваю уйти. — Пожалуйста, это не манипуляция. Мы поняли, что ранее перешли черту, и нам очень жаль.

Я смотрю на ее руку, лежащую на моем плече, пока она не отпускает меня. Но я не ухожу. Вместо этого скрещиваю руки на груди и хмуро смотрю на них двоих.

— После всего, что вы сделали со мной в этом семестре, после всех жестоких слов, которые вы наговорили, с чего вы взяли, что именно сегодня перешли черту?

— Потому что это неправда. — Ответ приходит незамедлительно. И когда я смотрю в голубые глаза Джейн, то вижу только абсолютную искренность.

Лесли, стоящая рядом с ней, кивает.

— Да, слушай, мы знаем, что наговорили тебе гадостей. Но отчасти мы говорили правду. Ты чертовски ужасна в спаррингах и на полосе препятствий. Но... — В ее глазах появляется отчаяние, когда она умоляюще смотрит на меня. — То, что мы сказали сегодня, было ложью. Ты нравишься людям. Ты нравишься Карле и остальным ее соседкам по дому.

Мое сердце трепещет совершенно нелепым образом, потому что я так отчаянно хочу, чтобы это было правдой. Но скептик во мне говорит, что они просто снова издеваются надо мной.

Нахмурив брови, я спрашиваю:

— Тогда почему вы сказали мне, что я ей не нравлюсь?

Джейн разочарованно вздыхает и ерошит пальцами свои светлые волосы.

— Потому что мы завидовали, ясно?

— Чему? И могу я узнать причину вашей так называемой зависти?

— Мы завидовали тому, что Карла общается с тобой.

Я удивленно моргаю, глядя на нее.

Она снова вздыхает, но на этот раз глубже и скорее измученно, чем разочарованно. Опустив руки по швам, она бросает на меня такой ранимый взгляд, что я не могу не поверить в ее слова.

— Карла — лучшая в нашем классе, — объясняет Джейн, а затем медленно качает головой, словно не веря своим ушам. — А ты, находящаяся в самом низу рейтинга, каким-то образом умудрилась с ней подружиться. В этом нет никакого смысла. Возникает вопрос: почему ты ей нравишься, а на нас она почти не обращает внимания?

— Вот именно, — добавляет Лесли.

Я пристально смотрю на них. Циничная часть меня пытается ухватиться за возможность того, что они просто снова издеваются надо мной, но логическая часть моего мозга знает, что они говорят правду. Это написано повсюду. В их словах, в их тоне, на их лицах. Они действительно завидуют моей дружбе с Карлой.

— Ладно, — начинаю я. Затем я прищуриваюсь, когда меня охватывает подозрение. — Но это все равно не объясняет, почему вы вдруг вернулись и извинились за это.

— Мы... — начинает Лесли, но я перебиваю ее.

— И не пытайтесь сказать мне, что это потому, что вы осознали свою ошибку и вам вдруг захотелось, чтобы у нас наступил мир.

— Все не так. — Лесли извиняюще морщится. — Ты нам по-прежнему не нравишься, и мы не хотим с тобой дружить. Но, ну… Мы поняли, что совершили огромную ошибку, сказав все это в раздевалке.

— Каким образом?

— Потому что это была ложь. И если Карла когда-нибудь узнает, что мы солгали тебе о ее отношении к тебе, она станет нашим врагом.

— А мы очень, очень не хотим становиться врагами Карлы, — заканчивает Джейн.

Последние остатки скептицизма и подозрительности, которые впились в меня своими когтями, улетучиваются, как дым на ветру.

На это я могу купиться.

В этом есть смысл.

Они не издеваются надо мной. Они извиняются не потому, что вдруг стали хорошими людьми. Они делают это из эгоистических побуждений. Из чувства самосохранения. Хотя, если честно, я бы тоже не хотела наживать себе врага в лице Карлы.

Меня переполняет радость, и я чувствую невероятное облегчение, как никогда за последние недели. Они лгали. Я действительно нравлюсь Карле и остальным. Они не притворяются, потому что я Петрова. Я им нравлюсь.

Мне приходится прилагать все усилия, чтобы сдержать широкую улыбку.

Вместо этого я пристально смотрю на двух женщин передо мной.

— Ладно. Извинения приняты.

На