Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова

Он немного помолчал, давая мне домыслить.

Хотя что домысливать. Император вызвал Данте, чтобы по-тихому убрать давно списанную со счетов вейру Фанза, которая имела наглость воскреснуть из мертвых. Имел ли кто-то другой такое влияние в империи, чтобы натравить на меня Винзо, следака с опасным папой и Первого лекаря? Вряд ли.

- Это не император, - вдруг тихо произнес за спиной знакомый голос.

Я резко обернулась, столкнувшись со взглядом брата. Оказывается, Аргайл не вышел вместе с остальными и остался здесь. Наверняка, ради меня.

В груди плеснуло каким-то немыслимым теплом. Драконица в груди растаяла, как кусочек сливочного масла под солнцем. На этой земле есть человек, которому я небезразлична. Пусть даже один-единственный, но невозможно передать словами, какое это удивительное счастье.

- Это не император, - повторил он, подходя ближе. - Отец дружит с ним с тех дней, когда они в Академии учились. Император не станет вредить нашей семье.

- Если не император, то кто?

- Хороший вопрос, - задумчиво согласился Аргайл. - Нас собрал Первый лекарь, и мне пришлось здорово повозиться, чтобы попасть в состав делегации. Если догоним их, ещё успеем узнать, кто именно послал его.

Он вдруг оживился и энергично дернулся к двери, когда Дан бестрепетно поймал его за плечо.

- Поздно. А если догоним его сейчас, будет ещё хуже. Я выдал им самых ловких из своих кайранов, пусть хотя бы умрет не на моей земле. Не желаю отчитываться.

Я недоуменно склонила голову к плечу, обдумывая всю эту абракадабру. О чем Дан вообще толкует?

Ум путался. Меня все больше клонило в сон. Атака Первого лекаря довела меня до полного истощения, и хоть бы один мужик в округе подал мне руку и спросил, как я себя чувствую. Потому что я бы сразу сказала, что плохо. Плохо я себя чувствую!

Перед глазами проплыл белый потолок, испуганное лицо Аргайла и глаза Данте - неожиданно цепкие и внимательные. Он прекрасно понимал, что я чувствую, просто ждал. Но чего?

Меня, наконец, качнуло, и разум полностью померк.

А после кто-то подхватил меня на руки, и в тело хлынула знакомая золотая магия. Жаркая и беспощадная, как солнце, огромная и подавляющая, как океан, но ласковая, как поцелуй любимого. Обесточенные магические жилы, захлебываясь, втягивали ее в себя, центральный узел пульсировал, качая магию. Тело доверчиво обмякло, словно после долгого путешествия вдруг вернулось домой.

Теперь я знала, чья это магия, но не могла отказаться от подарка. На самом краешке сознания мелькнула мысль, что если бы Дан пришел минутой позже, я была бы обездвижена собственным даром, и слова бы в свою защиту сказать не могла. И что дар все равно беспрецедентно вырос, если я выдержала девятичасовую операцию, а после этого ещё и допрос.

Пара неучтенных мелочей спасли мне жизнь.

Я выплыла из обморока, когда рассветные лучи облили розовым мою спальню.

Несколько секунд гипнотизировала взглядом выззолоченное первым солнцем окно, перебирая вчерашние события. В спальне стояла тишина. Не было ни прислужниц, ни охраны, ни Дана. Лишь золотая магия осталась цветком, приживленным на высушенном обезмагиченном поле моего тела.

- Ты здесь? - спросила тихо, и впервые драконица отозвалась приятным теплом из солнечного сплетения.

«Всегда здесь», - скорее почувствовала, чем услышала ответ.

Это было больше, чем чудо. Жарче, чем любовь Данте. Прекраснее, чем полет на кайране.

Ладонь против воли собрала сорочку в горсть, сжав до первой боли в пальцах.

- Как я тебя инициировала? - спросила торопливо. - Точнее, как инициировала и почему, почему… Почему тебя не смогла получить настоящая Эдит. Ты ведь знаешь, кто я?

«Ты Эдит, - без тени сомнения отрезала драконица. - И ты вся, с головы до ног моя собственная. О другой Эдит я не знаю ничего».

Вот как. Моей драконице неизвестно прошлое сосуда.

- Тогда как я тебя получила? На суде тебя ещё не было, а после я… не имела близких отношений ни с одним дракониром, - обдумав формулировку, для надежности добавила: - И я не умирала. Если только фигурально.

Драконица молчала так долго, что я успела вспомнить половину «Аве, Мария» на латинском. Один из наших институтских умельцев переложил ее на музыку, что сильно облегчило вхождение молитвы в массы.

«Ты должна понять это сама, - поймала едва слышное. - Сама. Иначе тебе будет очень больно».

Такой ответ мне совсем не понравился. Но сколько бы я не тормошила драконицу после этих слов, она просто молчала, а после и вовсе заснула. Я почти воочию видела, как она брякнулась набок и засопела, по-птичьи встрепенув напоследок чешуйки.

К тому моменту, как я нанежилась в ванне и набрала себе на бытовой тумбе завтрак, дом только-только начал просыпаться. Кажется, это утро было одним из самых спокойных в моей жизни, и я хотела растянуть его, как последний лакомый кусочек. Скоро начнется суета, скоро придется думать и бояться, говорить с Данте, с братом, с Виаром… Но у меня ещё есть несколько драгоценных минут.

Я как раз неспешно выпила травяной чай, сняла халат и потянулась с непередаваемым кошачьим удовольствием, когда дверь со стороны спальни Дана распахнулась.

Я так и застыла, вытянутая в ленту и с руками поднятыми вверх. Дан, взъерошенный со сна, уставился на меня бездонными глазами и совершенно нечитаемым выражением лица. После моргнул. Я почти услышала полароидный щелчок, с которым он сфотографировал незапланированное ню на долгую драконью память.

Я медленно опустила руки.

- Надо стучаться, - сказала тоном английской закомплексованной гувернантки.

Дан медленно отступил в сумрак комнаты.

- Оденься, - сказал он каким-то дребезжащим голосом. - Оденься и иди в лекарскую. Я отдал распоряжение перевезти Вейра Таш в Гнездо.

Тут мне стало плевать на наготу.

- Нельзя! В Гнезде не работает магия, а ваша пьющая императорская особа очень плоха. Я в стазисе его держу!

Дан откровенно отвернулся, встав ко мне спиной. Я видела лишь мазки напряженных мышц, проступившие через рубашку.

- В одном из подвальных помещений есть угол, который обтекает жила. Там доступны и магия, и артефакты. Виар тебе все объяснит… Оденься, дракона ради! А если кто-то зайдет? Стража заглянет? Горничные? А если ты полагаешь соблазнить меня своими статями, но напомню, что мне глубоко за тринадцать, чтобы кидаться на…

- Закрой рот, - сказала я ласково. - А потом закрой дверь. Нельзя ссориться с вейрой, у