Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова

- Проще говоря, если глава Фанза умрет, долг возвращать не придется?

Дан насмешливо улыбнулся.

- Диш, ты знаешь это куда лучше меня. Ты выросла при дворе, тогда как меня на порог не пускали, пока я не убил свою первую сотню перевертышей.

Ну что тут скажешь? Диш, наверное, знала, а я увы.

Эта новость меня не порадовала. Я полагала, что моя семья находится в полно безопасности, но, выходит, не все так просто.

Несколько секунд мы молчали, медленно изучая друг друга осторожными взглядами.

- Император требует моего присутствия, поэтому я уеду в Семидворье этой ночью, - сказал, наконец, Дан. - Тебя будет сопровождать охранная свита, и больше никто не посмеет тронуть тебя на территории Аргаццо. Я встречу тебя в день маскарада. Возьми.

Он вложил мне в ладонь маленький камешек, сверкающий неровным кольцевым рисунком на плоской стороне. Камень связи.

- Носи при себе. Мой код активируется простым нажатием…

На слове «нажатием» его голос дрогнул. Потому что повертев камушек, я бестрепетно запрятала его в декольте, оттянув кружевной ворот. Кармашек у меня был занят. Увы.

Приготовилась к ядовитой ремарке, но Дан, к моему удивлению, сдержался. Ну, может, зубами заскрипел немного. И аура чуток заклубилась. И зрачок растекся чернильной тьмой на всю радужку.

Мелочи.

И раз Дан сегодня такой хороший, надо воспользоваться моментом. Возможно, у нас больше не будет возможности поговорить о делах, раз он уезжает.

- То, что ты сказал тогда, в лекарской, - произнесла чуть поколебавшись. - Что доказательства моей вины были подделаны…

Темнота в глазах Дана рассеялась. Взгляд снова стал насмешливым и летним. Он обаятельно улыбнулся, и я почти услышала стук, с которым захлопнулась раковина, отделяющая Данте от остального мира.

- Я убил мышь, цветочек. Я выполнил договор. Даже если император захочет поднять старое дело, ему будет нечем тебя прижать. Дело лишь за тобой. Работай на мой клан, пока я не отпущу тебя.

Я ожидала этих слов, но ясный полдень на мгновение померк перед глазами. Мимолетная дурнота заставила меня качнуться, и Дан любезно попридержал меня за локоть, внимательно разглядывая мое лицо.

- Твой дракон стал сильнее. Плотнее. Ему ещё нужна подпитка, но смерть от дара тебе уже не грозит, - он задумчиво провел пальцем от моего виска до ключичной ямки. - Я буду приглядывать, как она растет.

Тело замерло. Я знала, что Дан лишь прослеживает один из магических каналов, но телу-то не объяснишь. Тело радуется мимолетному теплу его дракона. И драконица тоже радуется. Вон как выгнулась брюшком.

Она мне представлялась маленькой и очень хорошенькой. Этаким золотым кругляшом.

Несколько секунд мы с Даном стояли застыв друг напротив друга и помолчали. Его ладонь на моей щеке. Мой взгляд на его губах. Кажется, сегодня был самый долгий наш разговор, и самый спокойный. Мы впервые не ссорились, не пытались друг друга переупрямить и подавить. Не пытались понравиться друг другу. Не старались быть лучше, чем есть.

Я отступила первой.

Нельзя забываться. И забывать нельзя.

- Тогда прощай, Дан.

После короткой заминки Дан склонил голову, а после вышел легким пружинящим шагом.

Я видела его облитую солнечным светом фигуру в зачарованное окно лекарской. Ветер трепал по плечам золотые кудри, черный плащ вился у его ног, подобно верному псу. На миг Дан обернулся. Несколько сумасшедших секунд я знала, что он смотрит на меня. Желает меня. Любит. Наконец-то, любит, как подобает мужу любить свою жену.

И я снова не выдержала. Отвернулась первой и не увидела, как Дан перекинулся, только почувствовала громадную жаркую тень, накрывшую покои.

А спустя несколько дней случилось то, чего я ждала с самого начала. Пришло приглашение на бал.

Составленное на двух плотных листах, оно являло собой образец деликатного шантажа и доброжелательной угрозы. Мне надлежало надеть все красивое и посетить маскарад Вилханы, богини тайн и женского обмана, а с собой иметь дополнительное нательное белье, комплект сменной повседневной одежды и три смены бальных нарядов.

28. Ленты

Платья для маскарада были пошиты заранее. Только их было не три, а семь. Семь комплектов в различных цветах, так или иначе сочетаемых с черным узором - сходным с родовыми символами Аргаццо. К платьям прилагалось по семь масок и семь комплектов драгоценностей, созданных в определенной стилистике.

Я смотрела на них с искренней болью в сердце.

Они очень подходили Эдит. Яркой бабочке, порхающей от цветка к цветку. Но мне… нет. Аскетичность, укоренившаяся на уровне базовых настроек, дрожала в ужасе перед лицом бальных трат. Я боролась с желанием написать расписку, что буду носить платья аккуратно и обязуюсь вернуть их в срок.

Но такова Вальтарта. Страна вечной роскоши и жарких тайн, надежно скрытых альковной занавесью. Будь ты нищ, как бард, а в свет будь добр выходить в наряде от столичных мастериц и каждый раз с новым кружевом.

- Багаж собран идеально, я даже книги ваши положила, - Файне похлопала по кожаному сундуку.

Наши книги - это «Грязные секреты вейры Анташ»?

Я хмыкнула, но кивнула. Не разбирать же багаж обратно в поисках компромата на саму себя.

Моя стража, беспокойно топтавшаяся на пороге, подхватила вещи, и я, поправив застежку плаща, отправилась следом в сопровождении горничных к выходу.

Кареты ожидали нас во дворе дома, где весело толпились слуги, а половина стартовой площадки была буквально засыпана разноцветьем сундуков и чемоданчиков. С нами летели вейра Аргаццо с дочерьми и сыновьями, Вивиан, двоюродные братья Данте и избранные из вассальных семей, и… Лим?

Отодвинув Марина, возглавлявшего мою охрану, я прошагала в самую гущу Аграццо. Меня заметили не сразу, но когда заметили, послушно отшатнулись. Самую малость наигранно. Мне было плевать.

Я промаршировала сквозь толпу, как буровая машина. Впечатлению очень помогала помощь Марина, отпугивающего любую особь в районе метра от меня.

- Лим?

Лим, обряженный в бархатный камзол, восседал на подушках в открытой повозке, как звезда фрик-шоу. Стиснул зубы и терпел ошалевших зрителей, собравшихся вокруг него полукругом. Его видели так редко, что успели забыть о его существовании. А кто-то и вовсе о нем не знал и теперь нетерпеливо расспрашивал, что это за мальчик такой… болезненный.

На меня он взглянул с ужасом и тоской.

Я первым делом взяла его руку, считывая пульс. После отпустила и вжала подушечку большого пальца в ключичное гнездо.

Плохо. Пульс у Лима частил, как у воробья. Четыреста ударов в