Она и зверь. Том 3 - Maginot

– Ты, мелкий паршивец! Чью сторону ты вообще занял?! Какого дьявола вдруг за нее впрягаешься, сопляк?

– Что? Сказать больше нечего? – Артур зловеще усмехнулся и расплылся в той самой улыбке, от которой у окружающих начиналась икота. – Генри, я вот быстро осознал свою ошибку… А тебе, похоже, придется кое-чего лишиться, чтобы наконец дошло.

Генри мог рехнуться от ярости. Он хотел бы стоять на своем, но проблема заключалась в том, что Артур был тем еще отморозком, вполне способным исполнить свою угрозу.

И точно: без всякого промедления Артур приставил лезвие вплотную. Так близко, что Генри почувствовал, как у него в носу предательски защипало: слезы уже подступили к глазам.

Почетную смерть в бою он бы встретил с улыбкой. Пасть от руки врага на поле брани – это почетно. А вот быть связанным во время сладкого послеобеденного сна в центре тихой столицы и лишиться мужского достоинства на глазах у половины резиденции… Это самое унизительное, что можно вообразить.

Лезвие слегка чиркнуло по коже. А в результате – острая, жгучая боль и тонкая красная струйка как напоминание о том, что время шуток кончилось.

Под страхом навсегда потерять способность продолжить род Генри наконец сломался:

– Л-л-ладно! С-с-скажу!

– Серьезно?

– Да! Только сначала убери эту железку!

Артур с довольным видом кивнул, но кинжал, конечно, не убрал, просто чуть ослабил давление.

А потом рявкнул на весь зал, чтобы присутствующие услышали:

– Сначала повтори за мной, слово в слово: «С сегодняшнего дня разрешаю вступление тем, у кого нет мужского достоинства!»

– Ах ты… Эй, нет, ай, больно! Ладно, скажу! – Генри дернулся, лезвие снова напомнило о себе. – С сегодняшнего дня разрешаю вступление тем, у кого нет мужского достоинства!

– Еще раз! Громче!

Генри зажмурился.

Мужчина, всю жизнь гордившийся своим достоинством, сдался и заорал во все горло:

– Черт… Артур, неблагодарная ты скотина! С СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ… РАЗРЕШАЮ ВСТУПЛЕНИЕ ТЕМ, У КОГО НЕТ МУЖСКОГО ДОСТОИНСТВА! ВСЁ?! ДОВОЛЕН?! Передай этой… Джесси – пусть сдает рыцарский экзамен! Только предупреждаю: вступительный в доме Аталлента будет адски трудным! Я лично составлю программу, чтоб она трижды пожалела, что вообще родилась… с мечом в руках!

Артур с довольным видом разжал пальцы и отодвинул кинжал. Он получил то, что хотел. Теперь пора подумать о собственной шкуре, потому что через минуту здесь начнется настоящий ад, как только главный демон приведет себя в порядок.

Он не стал дожидаться оваций и молча дал деру со скоростью человека, который уже мысленно прикидывает, в какой стране лучше отсидеться в ближайшую пару недель.

Едва он скрылся, Генри с облегчением выдохнул. Как только угроза самого страшного миновала, все тело разом обмякло.

Генри со слезами на глазах уставился вниз, на свое многострадальное мужское достоинство:

– Дружок… мой маленький… ты там как? Живой?

К счастью, все было на месте. Крови немного, лишь царапина, которая на работоспособность не повлияет.

Рыцари и оруженосцы, до того стоявшие статуями, очнулись и бросились развязывать главу.

Генри скорчился, пытаясь сохранить остатки уже иного достоинства, и рявкнул с видом человека, готового сию секунду раздать подзатыльники всем присутствующим:

– Идиоты! Сначала штаны натяните! Штаны, болваны!

Приказ был, мягко говоря, запоздалым: присутствующие изучили главу в таких подробностях, о которых не принято говорить вслух. Они могли бы нарисовать его по памяти. С закрытыми глазами. В трех ракурсах. Но Генри упорно твердил про штаны, как будто это могло стереть последние пятнадцать минут из общей памяти.

Один рыцарь, возившийся с веревкой на ноге Генри, торопливо подтянул ему пояс.

Тем временем Артура и след простыл.

– Ловите этого ублюдка! – взревел освободившийся Генри, вскакивая со скамьи с неожиданной прытью. Глаза его налились кровью, причем по-настоящему. – Лично прикончу! На куски порублю! В подвале сгною!

По приказу разъяренного командора несколько человек неуклюже рванули следом. Бежали, правда, не слишком резво: каждый вспомнил кровь на кинжале Артура и внезапно решил, что у него как раз сегодня – очень срочные дела в противоположной стороне резиденции.

Не стерпев, Генри сам ринулся в погоню. Но сразу же остановился, заметив Джесси с оруженосцами, которые наблюдали за представлением.

Глаза его яростно сверкнули:

– Эй ты… эта!.. – Но тотчас осекся.

Генри хотел наорать на Джесси за привлечение Артура, но совесть не позволила обвинять девушку в том, чего она не делала. Никто лучше командира не знал: Артур – не из тех, кем можно манипулировать.

К тому же по растерянному лицу Джесси было ясно: она тоже ни сном ни духом о выходке Артура.

Генри схватился за голову и затопал ногами, как безумный:

– Аргх! Неужели я… я… это… А-а-а! – Он закрыл лицо руками и глубоко вздохнул.

Грудь его бурно вздымалась.

Наконец, немного успокоившись, насколько это вообще возможно после публичной экзекуции, Генри хрипло спросил:

– Все слышала?

– А? Д-да… – От столь внезапной перемены Джесси растерялась и запнулась.

Генри громко застонал с крайне страдальческим выражением лица. Виновница все видела и слышала, теперь уже ничего не попишешь.

– Слово не воробей, – процедил он с видом человека, для которого это признание было равносильно смерти, если не хуже. – Сдавай рыцарский экзамен. Пройдешь – и допущу к вступительному.

– П-правда?..

– Глава! Что вы несете? – Один из оруженосцев за спиной Джесси влез в разговор.

Генри поморщился, как от зубной боли:

– Ничего не поделаешь… Стоп. А вы-то какого хрена в кучу собрались? – Его взгляд стал острым.

Те самые парни, что обычно только свистели Джесси вслед, теперь маячили у нее за спиной. Подозрительно.

Оруженосцы замялись. Признаться, что всей оравой явились бить девчонку… ну уж нет, такое было слишком даже для их уровня стыда.

Взгляд Генри переместился на Джесси.

– Мы договорились о спарринге, – быстро ответила она.

– С кем?

– Со мной.

– Нет, с кем именно из этих?

– Со всеми.

После ее ответа Генри снова побагровел.

Теперь он точно не мог возразить Артуру с чистой совестью, что не поощрял издевательств по отношению к Джесси. Генри и правда упорно закрывал глаза на травлю. Не думал, конечно, что насмешки спровоцируют настоящую драку, но это не отменяло факта, что он все игнорировал.

И глупые сопляки еще называют себя будущими рыцарями? Он столько их пестовал, учил чести, а они всей оравой на одну девчонку? Генри от стыда готов был сквозь землю провалиться.

– Прости, – выдавил он, потирая лоб. – Я был неправ, когда делал вид, будто ничего не замечаю. А придурков я сам накажу. Можешь идти. – И рявкнул на оруженосцев: – Идиоты! Вам больше делать нечего? Не стыдно всей толпой на девчонку? Я вас разве такому