Граф-пират - Джулия Энн Лонг

В следующие несколько дней они почти не виделись. Погода улучшилась, после свирепого шторма было пасмурно. По небу по-прежнему бежали тяжелые свинцовые, набухшие от дождя тучи. Беспрестанно плескались серые волны.

И как всегда, настроение Вайолет было под стать погоде, словно природа смеялась над ней. Только мысли о встрече с Лайоном спасали ее от меланхолии. Она надеялась узнать правду в Ла-Рошели.

По крайней мере, дул ветер. Они быстро приближались к городу.

В день, когда солнечный свет, наконец, пробился сквозь толщу облаков, они прошли узкий пролив Антиош и встали в гавани на якорь. Вайолет, графа и Лавея спустили в шлюпку, матросы сели на весла и направились к берегу.

И, конечно же, они увидели «Оливию». Грациозное, быстрое, красивое судно покачивалось у пристани. Оно манило их своей тайной.

На берегу Лавей и два матроса отправились разузнать, какие корабли и с каким грузом находятся в порту, чтобы попытаться достать ещё припасов.

Наемный экипаж повез графа с Вайолет по древним булыжным мостовым Ла-Рошель, видевшим гугенотов и тамплиеров, к бюро «Хейман и Литлмонт» на улице Эглиз.

Во время короткой поездки Вайолет и граф обменивались вежливыми, сухими, ничего не значащими фразами.

Усталый тощий англичанин в очках, по виду почти ничем не отличающийся от обычного клерка: синий пиджак с медными пуговицами, — представился мистером Литлмонтом и проводил их в гостиную, обставленную крепкой старинной английской мебелью. Он позвонил и попросил принести чаю. Горничная внесла изящный чайник, разрисованный цветами.

Вайолет растерянно смотрела на розовые цветы и фарфор. Он казался реликвией из далекого мира, ее мира. Она не была дома чуть меньше двух недель, якобы отправившись на праздник к лорду и леди Перегрин.

Время, проведенное с графом, совсем не походило на праздник.

Вайолет бросила в чашку четыре кусочка сахара — наконец-то она могла себе это позволить.

Сахар медленно, очень по-английски растворился.

Она заметила, что граф не назвал свой новый титул. Несомненно, он преследовал какую-то цель, представился просто капитаном Флинтом. Скорее всего, он решил, что мистер Литлмонт будет чувствовать себя раскованнее в обществе капитана, нежели человека, знакомого с королем Англии.

— Насколько я понял, вы торговец. Возможно, вы хотите вложить свой капитал, капитан Флинт? с надеждой осведомился мистер Литлмонт. — Если да, то, похоже, вы любите риск, и я не стану скрывать, что еще примерно год назад дела в нашей компании шли совсем не плохо, но потом нас стали преследовать неудачи. Пираты опустошили нашу казну. Капитаны больше не хотят сотрудничать с нами. Возможно, ваша смелость вдохновит других.

Граф откашлялся.

— Да, но мистер Мазгроув из Бреста и месье Фонтен из Гавра предложили переговорить с вами о работе и возможностях вложения капитала, и я полностью им доверяю.

— …как доверял и капитан Морхарт, — невинно заметила Вайолет. — Правда, капитан Флинт?

Судя по тому, как напряглась его спина, как дрогнули пальцы, обхватившие чашку, замечание Вайолет рассердило его. В руке Флинта чашка выглядела необычайно маленькой. Он мог бы с легкостью раздавить ее.

Вайолет должна была это сказать. Она не желала замалчивать тот факт, что его бесценный капитан Морхарт мог оказаться в числе вкладчиков, которых они начали подозревать в неслыханных преступлениях: в перевозке рабов. Ради себя и Лайона Вайолет должна была верить, что ее братом двигало нечто большее, чем просто жажда наживы и разрушения.

Литлмонт ничего не заметил и просиял.

— Конечно, и капитан Морхарт тоже. Он был прекрасным человеком.

Кровь медленно отлила от лица графа. Он опустил глаза и сидел совершенно неподвижно, смирившись с нанесенным ударом.

«Боже, мне так жаль, Флинт».