Следуя за любовью - Ханна Коуэн

– Соскучилась за пару часов, да? – спрашивает тот, почесывая теленка за ухом.

Господи, уши у нее тоже пушистые.

У этой милой малышки густая грязновато-белая шерсть с длинным чубом, свисающим между ушами до самого кончика розового носа. Она с любопытством следит за мной безмятежными карими глазами, и я улыбаюсь, будто она поймет, что я хорошая, по одной моей улыбке. Смешно, конечно, ну и ладно.

– И давно она здесь? – тихо спрашиваю я.

– Три дня. Ее пришлось поискать, но, кажется, она стоит этой охоты. Бабушка ее тоже полюбила. Она даже пару раз пускала ее в дом, когда дед задерживался допоздна. А в остальное время она здесь, с другими коровами. И уже заслужила звание мисс Популярность.

Брови у меня взлетают.

– В дом? Ей можно в дом?

– По-видимому. Как я уже сказал… разбалованная.

– Я даже не знаю, что сделать или сказать, или… не знаю, – признаюсь я.

– Дай ей обнюхать твою руку, и познакомьтесь. Она почти такая же милая, как ты.

– Я не всегда милая, – многозначительно говорю я.

– Ты совсем чуть-чуть недотягиваешь.

Я прикусываю губу, скрывая улыбку, и протягиваю руку телочке. Бананне, судя по надписи на хлеву.

– Ты дал ей имя, – шепчу я.

Бананна утыкается в мою ладонь мокрым носом, и я сдерживаю смех, не желая ее отпугнуть.

– Если тебе не нравится, дадим другое имя. Ей-то все равно.

– Ты мне подарил пушистую коровку, – говорю я, почти беззвучно.

Броуди фыркает.

– Так и есть.

Я поднимаю глаза, глядя на него с распахнутой душой, ничего не скрывая.

– Никто никогда не делал для меня ничего подобного.

– Что ж, я рад быть первым.

«И последним», – я молю, чтобы он так сказал. Скажи, что ты будешь единственным, кто будет делать такое для меня. Еще долго-долго. Но он этого не говорит, и мне так больно, что самой противно. Искорка сомнения увеличивается в размерах вдвое.

– Эй! – Запустив пальцы мне в волосы, Броуди поворачивают мою голову к себе, пока я не встречаюсь с ним взглядом. – Ты где?

Бананна тычется мордой в мою раскрытую ладонь, пытаясь привлечь к себе внимание. Я бы засмеялась, если бы не была в таком раздрае. Меня вдруг охватывает приступ любви к ней, и это помогает восстановить равновесие.

– Кажется, что если не буду осторожна, то скоро в тебя влюблюсь. – Эти слова вылетают у меня сами собой.

Наступает тишина. Вокруг становится так тихо.

Но вот Броуди отмирает. Телочка забыта. Положив руки мне на бедра, он прижимает меня к себе всем телом. По мне пробегает дрожь, и я понимаю, что соврала.

Выходит, я все-таки была недостаточно осторожна. Ведь я уже влюбилась.

Услышав его слова, я радуюсь, что он крепко меня держит, потому что колени подгибаются.

– Я влюблюсь в тебя быстрее, Аннализа Хайтс. И мне никогда не нравилось осторожничать.

* * *

Я не считаю, сколько времени мы проводим на пастбище с Бананной. Броуди, прислонившись к внутренней стене хлева, зажимает меня ногами, пока наша телочка жует розовую веревку, пытаясь то съесть ее, то вырвать у меня из рук.

Я успела полюбить эту милашку. И вскоре мне уже хочется переехать к ней жить. Разумеется, это невозможно. Но, если бы было можно, я бы так и сделала.

Я радуюсь, когда узнаю, что Броуди все продумал: и про нее, и про то, как она будет здесь жить.

Он сам построил этот хлев, позвав на помощь работников ранчо, которые охотно отозвались и не возражали задержаться после целого дня работы. Он будет служишь лишь укрытием, если оно понадобится Бананне и другим коровам. В глубине пастбища есть еще один хлев, побольше. Бананна кормится с остальными коровами, но, конечно, ей перепадает больше угощений. А летом у нее будет сколько угодно травы, и она сможет пастись целый день.

Она избалованная. Совершенно разбалованная. Почти как я.

Я со счастливым вздохом прислоняюсь к Броуди спиной, когда он обнимает меня за талию. Он кладет подбородок мне на плечо, и его борода сексуально и рискованно царапает мне щеку.

Как бы мне ни нравилась моя новая шляпа – подарок Поппи, – я рада, что он снял ее, когда мы сели. Теперь ничто не мешает ему ласкать меня как угодно.

– Ты оставишь бороду, когда вернешься? – не могу удержаться я.

Броуди жестче проводит упомянутой бородой по моей коже.

– Ага. Думаю, пока не буду ее сбривать.

– Хорошо. Она тебе идет.

– С ней я выгляжу суровее, чем при первой нашей встрече.

– Суровее, но все такой же красавчик!

Он губами заглаживает царапины от щетины.

– Вот уж не ожидал после той первой встречи, что окажусь здесь с тобой.

– Неужели? Не мог представить, что купишь девушке, словесно надравшей тебе задницу перед всеми, пушистую коровку, которая будет жить на твоем семейном ранчо?

– Не-а, а жаль. Сэкономил бы время и не ходил бы вокруг да около.

– А мне, пожалуй, нравится, как мы начали. Это было своеобразно, – признаюсь я, выпуская из рук веревку и позволяя Бананне выиграть этот бой.

Она мило отскакивает назад, потом вперед, а затем бросает свою игрушку и ищет что-нибудь новенькое.

– Тебе придется часто приезжать и навещать Бананну, – говорит Броуди, словно я и так не знаю. Или не планирую это делать.

– Даже когда ты уедешь?

Пауза.

– Особенно когда я уеду.

– Ты уже знаешь когда?

Я не хочу знать, но в то же время мне это необходимо. Он может отложить свое возвращение в Нэшвилл лишь ненадолго.

– На следующей неделе. Вчера вечером Рита прислала мне билет на самолет.

У меня начинает сосать под ложечкой, и я зажмуриваюсь, отгоняя накатившую тошноту.

– Как долго тебя не будет?

– Всего несколько дней. Я встречусь с представителем студии, но это не займет много времени.

– А потом?

Он прижимает меня крепче, и я не возражаю.

– Потом я вернусь, пока не пойму, что делать дальше. Пока мы не решим, что делать дальше.

– Мы – это ты и я?

– Да, детка. Ты и я. Я не хочу расставаться, когда вернусь к работе. Планирую быть с тобой как можно дольше.

Я разворачиваюсь в его объятиях, прижав колени к груди. Его ноги обвивают мое тело, и он обнимает себя за колени, удерживая меня в кольце своих рук и внимательно наблюдая, как я обхватываю его за шею и сцепляю пальцы у него на затылке.

– Думаешь,