Горничная для миллионера - Натали Тимина

— Мулаточка? — переспросил Алекс. — Как это?

— У твоей жены в родословной встречались мулаты, — спокойно сказал отец.

— А почему я об этом не знал?

— По той же причине, что и ты скрывал от меня свою семью, постепенно знакомя меня с ней, — огрызнулась я, вытирая слёзы, чувствуя, как усталость и счастье смешиваются в странную, почти нереальную гамму эмоций.

Глава 26

Алекс.

— Да чтоб я хоть ещё раз присутствовал на родах! Да никогда в жизни! Господи, сколько боли в её глазах, в её движениях… — думал я, сдерживая кулаки, готовые наброситься на ближайшую стену. Я стоял в коридоре, слушая обрывки разговора отца с Линой в паузах между её тихими потугами, и меня потряхивало от бессилия.

Вдруг раздался отчаянный крик.

— ААААААА!!! — и сердце ухнуло в пятки.

— Тихо, детка, тихо, — настойчиво тянул отец, — всё в порядке. То, что ваша младшенькая — мулатка, не страшно. Это просто генетика; она будет настоящей красавицей, как и ты. — Он говорил громче, утешая её и, видимо, отдавая распоряжение медперсоналу: вколоть лёгкое успокоительное, чтобы снять накал эмоций.

Я влетел в родзал, услышав нарастающий рев Лины.

— С ребёнком всё в порядке? — вырвалось у меня.

— Да, — ответил отец спокойно, — ваши дети в полном порядке, несмотря на то что родились втроём почти одновременно и без операций. Твоя жена словно рождена была для этого — она великолепно вынашивает потомство. Посмотри-ка на младшую: какая красотка! Мулаточка, когда подрастёт, точно завоюет немало сердец.

— Мулаточка? — переспросил я, не скрывая изумления. — Как это возможно?

— В родословной твоей жены были мулаты, — произнёс он так, будто объяснял просто факт.

Тут же раздался резкий голос Лины:

— По тем же причинам, по которым ты скрывал от меня свою семью и знакомил меня с ней не сразу… — она огрызнулась и, вытирая слёзы, постепенно успокаивалась, заметив, что я рядом.

Это был шок для неё — и для меня тоже. Но что это меняет в сущности? Это наш ребёнок не меньше, чем первые двое, рождённые в одно мгновение. Я подошёл к Лине, поцеловал её в потную голову и шепнул:

— Прости меня, моя девочка. Я люблю тебя и всех наших детей.

— Сын, вали отсюда! — вдруг мягко, но твёрдо сказал отец. — Твою ненаглядную скоро переведут в палату — увидишь её через пару дней дома.

В этот момент зазвонил телефон отца. Он ответил и, услышав собеседника, рассмеялся и выпалил:

— Охренеть! Сынок, вот так у тебя сегодня «непруха» — твоя бывшая тоже рожает! — в зале повисла пауза; у всех глаза округлились. — Все твои дети будут рождены в один день! Вот так совпадение! Народ, вы тут без меня не заскучаете? Я пошёл дальше принимать внуков.

Я остался стоять, держась за руку Лины: растерянный, усталый и одновременно каким-то необъяснимым образом счастливый. День, начавшийся как испытание, вдруг превратился в причудливый праздник жизни, полный неожиданных поворотов.

Отец быстро ушёл, вытолкав следом и меня. К родильному залу, где была моя бывшая, идти абсолютно не было никакого желания. Я уже морально был истощён после всего, что произошло в этот день. Душу терзало дикое желание тут же напиться и погрузиться в царство небытия, чтобы больше ни о чём не думать. Но я сдержался и терпеливо дождался, пока мою девочку переведут в обычную палату. Затем стал ждать в холле роддома информации о родах Марины. Они завершились лишь ближе к полуночи — и вот, все мои пять детей оказались рождены в один день. Твою ж дивизию!

Завтра, как только Марина придёт в себя, мы с ней всё решим при помощи стороннего юриста, который ни в коем случае не будет связан ни со мной, ни с Мариной — чтобы не попасть на какую-нибудь её очередную подлянку. Так что сегодня мне точно не удастся погрузиться в небытие. Утром нужно быть с ясной головой, готовой работать. Контракт я подготовил заранее сам, но юрист однозначно должен быть «левым». С самого утра я начал обзванивать все юридические конторы, чтобы найти хоть одного специалиста, который смог бы приехать сегодня же. И спустя полчаса мне повезло — нашёлся такой, который приехал в назначенное время в роддом.

— К чему такая срочность? — спросила меня Марина, слегка приподняв бровь.

— К тому, чтобы ты не успела ничего почувствовать к детям и не потребовала, чтобы мы взяли тебя к себе домой! — зло произнёс я.

— А что я буду делать с молоком? — робко уточнила она.

— Тебе это объяснят опытные врачи данного отделения! — сказал я, отставив в сторону эмоции. — Знакомься с документами и подписывай. Ты сама давала согласие на это всего несколько дней назад!

— А может, я их люблю? — тихо, почти с мольбой, сказала она.

— А может, я всё-таки тогда уйду? — выпалил я, не сдерживая раздражения. — Пойду, сниму тебе квартирку по твоему статусу матери-одиночки, и будешь жить как мать-одиночка? Детей пожалей! Я не верю, что за шестнадцать лет ты изменилась и научилась любить. Ты показала себя такой же, какой была, когда вернулась к нам. Так что не усугубляй своё положение! Ты хоть понимаешь, что я не дам тебе спокойно жить, если ты уйдёшь и будешь отдельно от детей?

— Но, милый… я до сих пор люблю тебя… — её голос дрожал, но она пыталась сохранять спокойствие.

— У меня нет веры к тебе! — ответил я решительно. — Моё доверие к тебе было полностью исчерпано уже давно!

— Хорошо, я подпишу. Только позволишь мне иногда хоть видеть наших детей? — её глаза умоляли.

— Возможно! — сказал я, слегка смягчившись. — Но только после того, как я подготовлю детей к твоему появлению. Подписывай и расходимся: я остаюсь с детьми, которые будут на моём полном обеспечении, а ты получаешь крупную сумму денег, которой тебе хватит лет на десять с учётом всех расходов. И учти, это всё чётко указано в договоре!

— Дебил! — резко выдохнула Марина, со злостью подписывая документы.

— От такой же слышу! — ответил я, но в душе поднялось мерзкое, липкое чувство — будто я совершаю нечто постыдное. Ведь сейчас я сам, своими руками, отрываю детей от их матери. Настоящей матери. Аукнется ли мне это когда-нибудь? Хрен его знает…

Но в тот момент я думал только об одном — чтобы все мои дети были рядом со мной. Пусть ради этого я потерял