Один плюс один - Джоджо Мойес

– Джесс.

Джесс онемела.

Они смотрели друг на друга. Марти сглотнул:

– Я собирался тебе рассказать.

До сего момента Джесс по-настоящему в это не верила. До сего момента считала, что это какая-то ужасная ошибка, что Марти гостит у друга или снова заболел, а Мария Костанза, с ее неуместной гордостью, не в силах этого признать. Но ошибки быть не могло – Джесс видела его своими глазами.

Дар речи вернулся к ней не сразу.

– Здесь? Это здесь… ты живешь?

Она попятилась, спотыкаясь, и наконец разглядела безупречный палисадник, новенький комплект из дивана и двух кресел, смутно виднеющийся за окном. Она ударилась бедром о машину на дорожке и оперлась о нее рукой, чтобы не упасть, но тут же отдернула руку, словно обжегшись, когда поняла, что это такое.

– Все это время? Мы скребем по сусекам последние два года, чтобы не умереть от голода и холода, а ты живешь здесь, в роскошном доме и с… новенькой «тойотой»?

Марти неловко оглянулся:

– Нам надо поговорить, Джесс.

И тогда она увидела обои в его столовой. В широкую полоску. И все встало на свои места. Его настоятельное требование разговаривать только в отведенное время. Отсутствие номера стационарного телефона. Заверения Марии Костанзы, будто он спит, всякий раз, когда Джесс звонила в неурочное время. Старания свекрови поскорее положить трубку.

– Нам надо поговорить? – Джесс почти рассмеялась. – Да, давай поговорим, Марти. Мне есть что сказать. Два года я ничего у тебя не просила – ни денег, ни времени, ни заботы о детях, ни какой-либо помощи. Потому что думала, что ты болен. Думала, у тебя депрессия. Я думала, ты живешь со своей МАТЕРЬЮ.

– Я действительно жил с мамой.

– Как долго? – (Он поджал губы.) – Как долго, Марти? – пронзительно спросила она.

– Пятнадцать месяцев.

– Ты жил со своей мамой пятнадцать месяцев? – (Он посмотрел себе под ноги.) – Ты живешь здесь уже пятнадцать месяцев? Живешь здесь больше года?

– Я хотел тебе рассказать. Но я знал, что ты…

– Что я распсихуюсь? Из-за того, что ты живешь в роскоши, пока твоя жена и дети барахтаются в дерьме, которое ты оставил дома?

– Джесс…

Она на мгновение замолчала, когда дверь резко открылась. За спиной Марти возникла маленькая девочка с гладкими светлыми волосами; на ней была толстовка «Холлистер» и кеды «Конверс». Она потянула его за рукав.

– Твоя программа, Марти, – начала она, но увидела Джесс и замолчала.

– Иди к своей маме, детка, – тихо произнес он, покосившись в сторону. Он ласково положил руку девочке на плечо. – Я скоро вернусь.

Она настороженно посмотрела на Джесс, вероятно, уловив странное напряжение в воздухе. Они с Танзи были ровесницами.

– Иди. – Марти закрыл дверь.

И в этот миг сердце Джесс окончательно разбилось.

– У нее… у нее есть дети?

Он сглотнул:

– Двое.

Джесс закрыла руками лицо, провела ими по волосам. Развернулась и пошла обратно по дорожке, ничего не видя. Она толком не понимала, куда идет.

– О боже! О боже!

– Джесс… я вовсе не собирался…

Она развернулась и набросилась на него. Ей хотелось его избить. Хотелось попортить его дурацкое лицо и дорогую стрижку. Хотелось, чтобы он на своей шкуре испытал, какую боль причинил своим детям. Хотелось, чтобы он за все заплатил. Марти спрятался за машиной, и Джесс начала пинать ее, не сознавая, что делает, – огромные колеса, блестящие дверцы, дурацкую яркую белую блестящую дурацкую безупречную дурацкую машину.

– Ты врал! Ты нам врал! А я-то пыталась тебя защитить! Поверить не могу… Не могу… – Она пинала машину и чувствовала слабое удовлетворение оттого, что металл поддавался, и неважно, что стопу пронзила боль. Джесс пинала машину снова и снова, молотила кулаками по окну.

– Джесс! Машина! Совсем рехнулась?

Она осыпала чертову машину ударами, потому что не могла осыпать ударами Марти. Била руками и ногами, ни на что не обращая внимания, всхлипывая от ярости; натужное дыхание громко отдавалось в ушах. А когда Марти оттащил ее от машины и крепко схватил за руки, Джесс на мгновение испугалась, что мир сошел с ума, что ее жизнь окончательно вышла из-под контроля, и заглянула в глаза Марти, глаза труса, и в ее голове раздался оглушительный гул. Ей хотелось размазать…

– Джесс! – Мистер Николс обхватил ее за талию и потащил прочь.

– Уберите руки!

– Дети смотрят. Идемте. – Он положил руку ей на плечо.

Она не могла дышать. Из груди рвался стон. Она позволила оттащить себя на несколько шагов. Марти что-то кричал, но она не слышала из-за шума в голове.

– Идемте… Идемте.

Дети. Она посмотрела на машину и увидела лицо Танзи с широко распахнутыми от потрясения глазами и неподвижный черный силуэт Никки за ее спиной. Она посмотрела в другую сторону, на роскошный дом, из окна гостиной которого выглядывали два маленьких бледных личика, за которыми стояла их мать. Увидев, что Джесс смотрит, она опустила штору.

– Ты рехнулась! – вопил Марти, глядя на помятые бока машины. – Совсем рехнулась, твою мать!

Джесс начала дрожать. Мистер Николс обнял ее и повлек к машине.

– Забирайтесь. – Он закрыл дверцу, как только Джесс села на пассажирское место. Марти медленно шел к ним по дорожке, его прежняя развязность внезапно стала заметна, когда Джесс оказалась не права. Она думала, что Марти собирается устроить драку, но в пятнадцати футах он всмотрелся в машину, слегка наклонился, словно чтобы проверить, и Джесс услышала, как за спиной открывается дверца, Танзи выскакивает и бежит к отцу.

– Папа! – завопила она, и он подхватил ее на руки, и Джесс окончательно перестала понимать свои чувства.

Она не знала, как долго сидела и смотрела себе под ноги. Она не могла думать. Не могла чувствовать. Она слышала гул голосов на дорожке, и в какой-то момент Никки коснулся ее плеча.

– Мне очень жаль. – Его голос надломился.

Джесс потянулась назад и крепко сжала его руку.

– Это. Не. Твоя. Вина, – прошептала она.

Дверца наконец открылась, и мистер Николс сунул голову в машину. Его лицо было мокрым, с воротника стекали капли дождя.

– Все в порядке. Танзи останется здесь на пару часов.

Джесс уставилась на него, внезапно встревожившись.

– Ну нет, – начала она. – Он ее не получит. Только не после того, что он…

– Джесс, это не ваше с ним личное дело.

Джесс повернулась к дому. Передняя дверь была приоткрыта. Танзи уже была внутри.

– Но она не может остаться здесь. Только не с ними…