Впервые в жизни - Джилл Шелвис

Солнце опустилось еще ниже, и косые лучи словно зажгли Уидоу‑Пик.

Эми поспешно схватила карандаши, стараясь запечатлеть это на бумаге. Меньше минуты потребовалось, чтобы рассмотреть рисунок, понять, что она видит, и снова прищуриться на яркое солнце.

Если приглядеться, силуэт вершин имел форму двух соединенных сердец. А древесные ветви внутри сердец словно образовали буквы. «РС». И «Дж.» тоже. А если очень‑очень сильно прищуриться, можно различить и «С».

Эми, не веря глазам, посмотрела на горы, потом на рисунок и тихо рассмеялась. Воображение? Желание, чтобы так и было? Но и судьба тоже!

«Я оставила сердце в горах», — писала бабушка. И она все это видела собственными глазами. Все это было здесь много лет. Ждало ее.

Эми пересекла луг и вышла на место первого ночлега. Солнце опустилось еще ниже. Но Эми на этот раз была готова. Она останется здесь на ночь. Одна. За последнее время она столкнулась лицом к лицу с таким количеством страхов, что хотела взглянуть в глаза самому последнему и доказать, что может это сделать.

Откинувшись назад, она почти видела, как улыбается ей бабушка.

Утром она закончит рисунок и как раз успеет на вторую смену.

Она снова написала Мэлори и Грейс, сообщила место ночлега, чтобы никто не вызвал поисковую группу.

Или Мэтта.

Хотя вряд ли он пойдет ее искать.

«И не надо».

Она разожгла костер и поставила взятую у Тая палатку. И рисовала до тех пор, пока не наступили сумерки.

И тут же стало темно. Непроглядно темно, но Эми уже умела справляться со страхами, доверять людям, любить людей, подпускать их близко… и ночевать под открытым небом. Да, теперь можно вычеркивать из списка все страхи до единого.

Она забралась в позаимствованный спальник и стала прислушиваться к лесным звукам, жалея о том, что ее не согревает сексуальный лесничий.

Мэтт подъехал к дому Эми. В окнах нет света. Где же она?

Официальное расследование было назначено ровно на восемь утра. Он представит свои доказательства и, надо надеяться, докажет, что ни с его стороны, ни со стороны лесничества не было халатности. Благодаря Люсиль у Мэтта была стройная цепь улик, но в Бюро‑кратленде это могло ничего не значить. Он знал, что расследование может пойти по одному из двух путей, но в этот момент ему было наплевать. Единственного человека, на которого ему не наплевать, не было дома, и он понятия не имел, где она.

Доверие.

Вот в чем суть! В способности Эми доверять. Только вот она не спешила оказать ему такую честь.

Мэтт смотрел на темные окна и признавался себе, что и он не слишком близко подпускал ее к себе.

Идиот долбаный!

Он позвонил Эми, но попал на голосовую почту. Уже проверил закусочную, но сегодня была не ее смена.

Поэтому он набрал номер Мэлори.

— Где Эми?

Мэлори стоически молчала.

— Мэлори!

— Не могу сказать.

— И все равно скажи.

Стоическое молчание.

— Мэлори, — процедил Мэтт устрашающим тоном.

— Я поклялась, Мэтт! Прости, но шокоголики должны держаться друг за друга. Это Кодекс чести Хорошей Девочки.

Иисусе!

— С каких пор Хорошая Девочка что‑то скрывает от лучшего друга своего бойфренда?

— Но это несправедливо! Ты требуешь, чтобы я выбирала, кому верна больше — лучшему другу Тая или своей лучшей подруге.

— В любви и на войне все средства хороши.

— А это любовь или война? — язвительно уточнила Мэлори.

— Мне нужно ее видеть. Сейчас. Сегодня вечером.

Она замолчала, и Мэтт понял, что если хочет помощи, нужно сделать все возможное, чтобы уговорить Мэлори.

— А в этом кодексе нет, случайно, статьи о форс‑мажоре? Скажем, возникает история с парнями, до которых слишком медленно все доходит, а противная сторона требует доказательств, что они достойны доверия.

— Может быть… — протянула Мэлори. — Может, я не скажу, где она, потому что ты сам догадаешься?

— Намекни хотя бы.

— Ладно… о! Помнишь, как‑то я позвонила тебе и сообщила, что подругу нужно спасать, потому что она заблудилась в горах?

— Иисусе Христе! Только не говори, что она одна направилась по маршруту Сьерра‑Медоуз!

— Я тебе этого и не говорила. — Мэлори помедлила. — Ты пойдешь за ней. Верно?

— Конечно, он пойдет за ней, — послышался голос Тая на заднем фоне. — Он потерпел поражение и сдался.

Мэтт скрипнул зубами.

— Передай, что я смету ухмылку с его физиономии, когда мы в следующий раз окажемся в тренажерном зале.

— Ни за что! — запротестовала Мэлори. — Обожаю его улыбку!

Тай рассмеялся и, судя по звукам в трубке, стал целовать Мэлори, после чего взял у нее телефон:

— Катишься вниз, парень! Со страшной силой!

Мэтт не совсем понимал — это он о тренажерном зале или его чувствах к Эми?!

Закончив разговор, он завел мотор грузовика.

Эми решила закончить бабушкин квест[4].

В одиночку.

Ночью.

Мэтт прибавил скорости и помчался в лесничество, твердя себе, что ошибается. Она не настолько безумна, чтобы решиться на такое… но машина Эми стояла на парковке. С остывшим двигателем.

Возможно, она пришла сюда днем, но тогда возникают новые проблемы. Почему она не вернулась? Ранена? Покалечена?

Мэтт сверился с телефонным списком контактов и позвонил Кэнди, лесничему‑стажеру, дежурившей сегодня в приемной.

— Да, — жизнерадостно прочирикала она. — Когда я закрывалась на ночь, машина была здесь.

Черт!

Мэтт снова позвонил Мэлори, но подошел Тай.

— Старина, ты начинаешь разрушать мою сексуальную жизнь!

— Переживешь. Спроси Мэлори, когда она в последний раз перезванивалась с Эми.

Послышались приглушенные переговоры, и трубку взяла Мэлори:

— Получила эсэмэс примерно с час назад. Она как раз укладывалась спать.

— Осталась в горах? Одна?

Молчание.

— Довольно с меня недомолвок, Хорошая Девочка. Говори!

— Ночевка в лесу без разрешения не позволена, — покорно заметила она.

Черт!