Мелодия Джейн - Райан Уинфилд

Грейс похоронили в субботу три недели спустя.

На небе светило солнце, пели птицы, а на высоком холме над кладбищем жужжала газонокосилка, казавшаяся совсем крохотной, точно игрушка. Ее жужжание перекрывало приглушенные всхлипы собравшихся проводить Грейс в последний путь.

Джейн стояла в окружении женщин с их субботних утренних собраний и слушала, как муж Грейс произносит короткую речь. Он был слегка пьян, хотя никого это, похоже, не волновало, и плакал практически на протяжении всей речи. Было очевидно, что он любил жену и будет очень по ней тосковать. В общем и целом его надгробная речь прозвучала очень трогательно. Боб спросил Джейн, не хочет ли она тоже что-нибудь сказать, но Джейн не смогла заставить себя сделать это. Вряд ли бы ей удалось почтить память Грейс, не упомянув об их совместной поездке, а Джейн отчего-то казалось, что все, что они тогда вдвоем пережили в Париже, – это глубоко личное. И потом, никому из присутствующих не нужно было напоминать, каким замечательным человеком была Грейс. Все и так знали об этом, и каждого с ней связывало что-то свое.

В наступившей тишине – газонокосилка перестала тарахтеть и даже птицы умолкли – ржавый шкив пронзительно взвизгнул, и гроб с телом Грейс, устланный толстым слоем цветов, стал медленно опускаться в могилу.

Прощай, Грейс. Прощай…

Вскоре все потихоньку потянулись к выходу. Джейн откололась от общей группы и пошла на другой конец кладбища к могиле дочери. Она долго стояла, глядя на мраморную плиту. Трава уже успела вырасти. Джейн заметила крохотный желтый одуванчик, пробившийся из-под надгробия в укромном уголке, и ей вспомнились свечи, которые она поставила в Нотр-Даме.

Джейн присела на корточки и погладила плиту в том месте, где на ней было выбито имя Мелоди.

Гладкий мрамор холодил ладонь. Джейн вдохнула запах земли и скошенной травы и склонила голову.

– Ты теперь в хорошей компании, – произнесла она. – Берегите там с Грейс друг друга, ладно? Где бы вы с ней сейчас ни находились. Я очень тебя люблю, детка. Скоро увидимся.

* * *

Когда Джейн вернулась домой, все показалось ей каким-то другим, словно после того, как тело Грейс предали земле, у нее открылись глаза и пришло понимание, что ничто и никогда уже не будет как прежде.

В доме царил кавардак. На кухонном столе лежал ворох неоплаченных счетов, в корзине высилась гора грязного белья. Последнее время Джейн питалась одними чипсами, запас которых был у нее в кладовке, да и те уже подошли к концу. Пока она была в Европе, фонтан пересох, а когда она снова пустила воду, мотор забился илом и отказался работать. Трава вымахала и заколосилась, разбитый Калебом огородик зарос сорняками, а овощи гнили в грязи. На берегу ручья вновь пробивалась ежевичная поросль. А она была одна. Совершенно одна. Джейн отдала бы сейчас все на свете, чтобы очутиться в компании даже того глупого козла.

На шестой день после похорон Грейс Джейн решила сделать попытку прибраться. Меняя в комнате дочери постельное белье, она обнаружила на кровати записку, придавленную младенческим альбомом Мелоди. Записка была написана дрожащей рукой, а чернила расплылись от слез.

Я знаю, ты сказала неправду. Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня. Я вернусь за тобой, когда мне будет что тебе предложить. А до тех пор я буду думать о тебе и играть на гитаре, которую ты мне купила.

Джейн перечитала записку.

Каким образом она умудрилась ее не заметить?

Солнце било в окно, и сквозь бежевую краску на стенах кое-где просвечивал розовый. Джейн вспомнилось, как Калеб помогал ей перекрашивать комнату, помогал оплакать ее потерю. Вспомнилось, каким он был чутким и любящим, каким нежным. Она погрузилась в воспоминания о том, как они занимались любовью прямо на полу, среди кистей и ведер с краской. Джейн словно наяву видела глаза Калеба, чувствовала запах его кожи.

Из задумчивости ее вырвал внезапный стук в дверь. Джейн встала посмотреть, кто пришел. В сердце трепыхнулась робкая искорка надежды, и перед дверью она остановилась и, закрыв глаза, про себя загадала желание. Однако когда она распахнула дверь, то увидела на пороге миссис Готорн.

– Миссис Готорн?

– Так все меня упорно называют, но я ни в чем не уверена.

Старуха опиралась на видавшую виды трость, а за спиной у нее маячил белый фургон.

– Откуда вы узнали, где я живу?

– У нас маленький островок, дорогуша.

– Наверное, вы правы. Не хотите зайти?

Пожилая дама закатила глаза и кивнула в сторону фургона.