Обретая любовь - Элоиза Джеймс

Отец Добсон ничуть не сомневался, что стоящий перед ним мужчина был отважным и яростным воином. Об этом свидетельствовал весь его вид. И тем не менее эти двое держались за руки так нежно, так крепко… почти отчаянно.

– Мистер Берри был самым молодым офицером Королевского военно-морского флота, ставшим капитаном корабля, – с улыбкой сообщила леди Грейс. – Он – приемный сын сэра Гриффина Берри и явно поскромничал по поводу своего положения в обществе.

– Итак, вы – капитан Берри и леди Грейс Рейберн?

Мужчина помотал головой.

– Я с почетом вышел в отставку. Так что теперь я просто мистер Берри.

Отец Добсон вновь посмотрел на переплетенные пальцы стоящей перед ним пары. Мужчина, должно быть, получил какое-то ранение, незаметное со стороны. Эти двое начинали вызывать у него некоторое сочувствие.

– Бракосочетание – это одна из самых важных церемоний в жизни человека, – проговорил священник.

– Ничто другое не станет для меня более важным, – тихо произнес мистер Берри.

Отец Добсон прокашлялся. Для него были непривычны какие-либо эмоции.

– Как сказано в Священном Писании, для всего под этим небом – свое время, для того или иного намерения – свой час. – Он умолк, собираясь с мыслями. Этим молодым людям, несмотря на всю к ним симпатию, следовало все же вернуться в свой приход и обвенчаться так, как и полагается. Брачная церемония в отсутствие друзей и родственников не лучшее начало совместной жизни.

Леди Грейс заговорила прежде, чем священник смог продолжить:

– За проявленную храбрость мистер Берри получил высочайшую благодарность его величества. Но теперь пришло время, когда ему не нужно защищать наши берега, рискуя своей жизнью. Он наконец-то дома, рядом со мной.

На это отцу Добсону нечего было ответить. Все его доводы становились несущественными. Да и по правде, несмотря на простуженность, ему уже не хотелось отказывать этой паре в их просьбе. Глаза обоих возлюбленных заставили его вспомнить основную причину того, почему он стал священником.

Ничего больше не говоря, он повел их в церковь.

В качестве свидетелей отец Добсон привлек сторожа и свою экономку. Затем надел соответствующее облачение, взял распятие и призвал брачующихся к алтарю. Они приблизились, по-прежнему держась за руки.

Сам не зная почему, отец Добсон избрал иные строфы из Писания – не те, которые он обычно использовал при совершении данного таинства.

– «…Но Руфь сказала: не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя; но куда ты пойдешь, туда и я пойду; и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог – моим Богом; и где ты умрешь, там и я умру, и погребена буду…»

Впоследствии преподобный Добсон так и не смог забыть сегодняшнее венчание. Это событие помогло воспрянуть некой глубинной части его сущности, которая иссыхала словно от голода, становясь почти циничной.

Когда он произнес заключительные слова: «Объявляю вас мужем и женой», – лица новобрачных осветились такой радостью, что у него на глазах проступили слезы.

Да, это венчание навсегда сохранилось в его памяти. Ибо ему редко встречались пары, которым была бы ниспослана поистине взаимная любовь. Это было настоящим даром Господним. И даже имя невесты наводило на мысль о божественной милости[3].

«…гордым Бог противится, – мысленно повторял викарий, вспоминая глаза молодого отставного капитана, – а смиренным дает благодать».