Свидетельница - Алина Знаменская

– Это так странно, мам, – устало отбивалась я. – Ну разве ты в школе не утомилась от детей? Я, например, честно говоря, к концу учебного года видеть никого не могу.

– Это другое, – с готовностью возразила мама. – В школе я – завуч. И устаю не от детей, а от учителей больше. И еще – я ведь не вечно буду работать. Пора и о пенсии подумать. Возьму опекунство над девочкой, буду ее воспитателем.

– Неужели папа согласился, что в доме будет чужой ребенок?

– Карина нам всем очень понравилась, – подтвердила мама.

Да уж. Кто бы сомневался… Как вы потом запоете, когда она покажет себя?! Надолго ли вас хватит?

Я поймала себя на том, что в моей душе медленно и горячо растекается яд ревности. Да, да! Я ведь единственный ребенок у своих родителей. Выросла в лучах их любви и неотступного внимания. Теперь хотела, чтобы те же любовь и внимание достались моему ребенку, и только ему! Я вынуждена была признаться, что неожиданное заявление родителей заставило меня ревновать.

– Значит, Кирюши с Иришкой вам мало, – не без яда в голосе уточнила я. – Они уже не нуждаются в вашей любви и заботе… Ну что ж, ничего, мы как-нибудь сами справимся…

Не сумела сдержать обиду. Мне так и хотелось противоречить, хотя лучшая моя часть понимала, что я не права.

– Светланка, ну зачем ты так? – Мама села рядом. – Мы все любим вас с Иришкой, Кирюшу… Но неужели в нашем большом доме не найдется немного тепла еще одному человечку? Подумай.

И она вышла из комнаты.

Завернувшись в плед, пахнущий моей бабушкой Кирой, я слушала шуршание маятника старых дедушкиных часов. Вспоминая дедушку, я мысленно видела его у этих часов. Он, помнится, никому не доверял их заводить. И я любила смотреть, как он тянет цепочки с гирьками на концах, как пальцем задает ход маятнику. И маятник начинал шуршать, пропуская через себя время. Вот жил дед, был таким крепким, умным, талантливым. По его проектам построена масса зданий в нашем городе. Он умер, а дома остались. Выходит, его часть осталась… В его жизни был смысл. А наша жизнь, моя, например? Вот я живу, куда-то бегу, с ума схожу от проблем. И конца-края не видно этому бегу. В чем смысл? Зачем это все? И почему смысл жизни одного человека виден всем, даже посторонним, а смысл другого так глубоко скрыт?

Не правильнее ли было в самом начале жизни приоткрыть человеку его жизненную программу, чтобы уж он не метался? А то загадки жизни иногда просто выводят из себя. Вот моя мама, кажется, во всем состоялась. В школе – уважаемый человек, первое лицо после директора. Есть муж, дочь, внучка. Все как надо, как только можно мечтать. И вдруг решает взвалить на себя чужой крест. Значит, чего-то ей в жизни недостает… А может, родив меня, потом она не решилась завести других детей по каким-то причинам? И теперь в ее жизненной программе остались пустоты, которые она и пытается заполнить?

Или это что-то другое?

Взять Киру. Кажется, жизнь свою она прожила правильно, без зигзагов. Никогда ни в чем не сомневалась, всегда знала, как поступить. И все у нее должно быть в жизни объяснимо, если взглянуть со стороны. Но вот в потомстве у нее появляются сразу два больных ребенка… Два необычных ребенка – Кирюша и Иришка.

Да, в тот момент, закутанная Кириным пледом, я подумала именно так. Впервые призналась себе, что моя дочь – больной ребенок, и восприняла эту мысль без паники.

И впервые я подумала о наших детях не как о наших с Леной, а как о потомстве Киры. Как о знаке с Небес. Но о чем тогда это двойное предупреждение? О чем?

Я даже села и тряхнула головой посильнее. Нужно было срочно поделиться с кем-то мыслями. На кухне мама готовила обед.

– А где Кира? – поинтересовалась я.

– В церкви, – ответ прозвучал так буднично, словно Кира всегда по воскресеньям отправлялась в церковь.

Кира! В церкви! Обалдеть. Да у нее весь кабинет забит книгами по научному атеизму и философии марксизма.

– Мир движется к катастрофе, – изрекла я и стащила из миски горсть нашинкованной капусты.

Вопросы распирали меня, и я решила, что только Анжела способна разложить по полочкам темный хаос моей души.

Я вышла в прихожую и схватила плащ.

Нет, я не забыла о ее странности. Ну, о том, что Анжела никого не приглашает к себе домой в выходные. Эта ее категоричность казалась причудой, которая в сравнении с мучившими меня вопросами выглядела незначительной. Она – психолог, мне срочно понадобилась ее помощь, и если я сейчас не получу внятного ответа на мои сомнения, то просто взорвусь!

Набрала номер телефона коллеги, но ответа так и не дождалась. Если Анжела не берет сотовый, то скорее всего она дома и просто не слышит звонка.

Я решила отправиться к ней пешком – проветрить мозги. Погода стояла самая что ни на есть майская. Улица пестрела от детских курток и цветных колясок. Весной все время кажется, что детей вдруг стало втрое больше, чем зимой.

Анжела жила в новой красивой девятиэтажке возле зеленого сквера. Этот дом считался очень престижным. Самый центр города, а место тихое.

Здесь обосновались разные шишки города – бизнесмены, судья, заместитель мэра, прокурор, ректор университета и прочие. И Анжела. Она никогда не распространялась, кто ее муж, но мне приходилось слышать, что вроде как он бизнесмен, но не такой крутой, как его отец. Фамилия Анжелиного свекра была у нас в городе, что называется, на слуху.

Надо отдать должное Анжеле, она никогда не кичилась подобным родством, вела себя скромно.

Я шла и думала о жизни. Только оказавшись перед домофоном, поняла, что мне могут и не обрадоваться.

Однако отступать было поздно.

– Анжел, это я, Света, – сообщила я в домофон.

– Какая Света? – после небольшой заминки поинтересовались у меня.

– Светлана Николаевна.

Снова пауза. Мне стало так неудобно, что захотелось развернуться и убежать. Надо же было поставить себя в такое дурацкое положение.

– Чего ты хотела, Свет?

Я опешила. По домофону объяснять, чего я хотела? Можно ведь догадаться, что если уж к тебе человек пришел домой, нарушив запрет, значит, ему очень надо.

– Свет, ты извини, мне сейчас некогда… Давай завтра поговорим?

В этот момент кто-то вежливо постучал мне по плечу:

– Девушка, вы не закончили?

Я отошла от двери. Стояла на крыльце, что называется, пыльным мешком стукнутая. Пока в моем кармане не запел телефон. Звонила Анжела. Первым порывом было – не отзываться. Но звонки не прекращались, и я решила все же послушать, что она скажет.

– Свет, ты еще не ушла? Ты не подумай… Короче, поднимись на минутку, если не ушла.

В первую секунду я точно была уверена, что подниматься не стану. Но что-то в голосе коллеги насторожило, и я все же решила перешагнуть через обиду.