Время черной луны - Татьяна Корсакова

Так, что он знает про убийцу? Предположение, что орудовал маньяк, можно сразу отбрасывать, как необоснованное. Ни один уважающий себя маньяк не станет перепоручать убийство жертвы третьим лицам. Но преступник и не профессиональный душегуб, что доказывает неудачная попытка избавиться от бомжей. Видимо, поначалу этот урод решил не мараться, но исполнители облажались, и тогда он решился. Причем действовал нагло, ловко и с медицинской точки зрения весьма умело. Вот, к примеру, он сам, Монгол, решись вдруг кого-нибудь спровадить в мир иной, ни за что не сообразил бы, что можно обстряпать все так, чтобы смерть жертвы выглядела естественной и не вызывала подозрений. Чтобы до такого додуматься, нужно иметь какое-никакое представление о медицине. Кстати, в окружении Огневушки есть человек с высшим медицинским образованием…

Вот черт!..

Телефон Огневушки не отвечал. Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети… Он же ей велел сидеть и не высовываться, ни с кем не разговаривать, никого в квартиру не впускать! Но отчим – он же не посторонний, он самый близкий. Как же такому не довериться?

Впервые в жизни Монгол не знал, что делать. Сколько раз попадал в труднейшие ситуации и выходил сухим из воды, а тут растерялся. Здравого смысла хватило лишь на то, чтобы выбрать максимально короткий маршрут, выжать из джипа все возможное и при этом не попасться в лапы к гибэдэдэшникам.

А вдруг не все так страшно? Наверное, телефон просто разрядился, а Огневушка не заметила. И вообще, если все эти грязные игры затеял ее отчим, то с какой целью? Должен быть мотив, и очень веский, раз уж он отважился на убийство. К тому же отчим вроде бы в те дни, когда на Огневушку напали, находился в отъезде, где-то за границей. Можно это как-нибудь проверить? Наверняка, надо только подумать как.

Дверь в квартиру оказалась заперта: ни на звонки, ни на стук никто не отзывался. Монгол врезал кулаком по дверному косяку, скрипнул зубами от боли и выругался.

Дурак! Нельзя было оставлять ее одну!

– Что, господин Сиротин, никого нет дома? – послышался за спиной знакомый голос…

* * *

– Психиатрия – очень спорная дисциплина, – отчим на секунд оторвал взгляд от дороги и посмотрел на сидящую в пассажирском кресле Лию. – Я бы даже сказал, пограничная.

– С чем пограничная? – Она поежилась.

– Да хотя бы с тем же самым оккультизмом. Не все, что творится с человеческой душой, можно постичь, и не все можно вылечить таблетками и уколами. Есть такие сферы, куда удается лишь заглянуть одним глазком.

– Вы заглядывали?

– Пару раз.

– И что?

– Те случаи были крайне нетипичными. Множественная личность, примерно как в твоей ситуации. Состояние, не поддающееся коррекции, прогрессирующее и опасное как для самого пациента, так и для окружающих.

– Вы их вылечили, тех людей? – В груди шевельнулась пусть слабая, но надежда. Анатолий Маркович, он умный, он светило мирового масштаба.

– Не я, – отчим улыбнулся. – И «вылечил» здесь звучит не слишком корректно. Скорее уж исцелил. Я тебя с ним очень скоро познакомлю.

– С тем священником, отцом Иннокентием?

– Знаешь, девочка, по-настоящему одержимых людей очень мало, а настоящих экзорцистов и того меньше. Чтобы заниматься этим сложным делом, нужно быть человеком исключительным: сильным, верующим безоговорочно, бесстрашным. Отец Иннокентий такой. Он тебе обязательно поможет.

Лия закрыла глаза. Если бы столь странные вещи говорил кто-нибудь другой, а не Анатолий Маркович, она бы не поверила ни единому слову, но отчим… Если он сказал, что отец Иннокентий сумеет ей помочь, значит, так и произойдет. Все у нее будет хорошо. Одно плохо – до Монгола она так и не дозвонилась. Пыталась сразу после разговора с Анатолием Марковичем, но абонент оказался недоступен. А потом в спешке она забыла телефон дома. Думала, что бросила его в сумочку, но, когда решила попытать счастья еще раз, выяснилось, что мобильника там нет. Можно было бы одолжить сотовый у отчима, но наизусть она телефон Монгола не помнит. Ну ничего, Анатолий Маркович сказал, что к ночи они вернутся, и она все объяснит. Только бы отчим не ошибся, только бы отец Иннокентий ей помог.

А погода портится, небо уже темное и воздух стал более густым, насыщенным запахами леса. Похоже, до грозы им никак не успеть.

– Вот мы и приехали.

Анатолий Маркович остановил машину у маленькой деревянной церквушки, с виду заброшенной и неухоженной. Даже удивительно, что церковь построили в такой глуши, до ближайшей деревни километров пять, не меньше.

– Тут до Второй мировой много сел было, но немцы, когда в сорок первом на Москву шли, почти все сожгли, – пояснил отчим, помогая Лие выбраться из машины. – Церковь эта каким-то чудом сохранилась, долгое время стояла заброшенной, пока отец Иннокентий не взялся ее чинить. Пойдем, девочка.

Они поднялись по скрипучим ступенькам, вошли в полураскрытые, едва ли не до середины затянутые густой паутиной двери. Внутри оказалось темно, пахло сыростью и мышами…

– Анатолий Маркович, что это…

В шею воткнулось что-то острое. Последнее, что Лия услышала, перед тем как провалиться в темноту, был голос отчима:

– Прости, девочка. Так нужно…

* * *

Монгол никогда не думал, что может обрадоваться обществу следователя Горейко. Он бы и не обрадовался, складывайся обстоятельства иначе, но сейчас они складывались так, что без помощи человека, облеченного некоторой властью, ему никак не обойтись.

– Добрый вечер, Адам Семенович, – он с досадой посмотрел на разбитые в кровь костяшки пальцев. – Вы за мной следили, я правильно понимаю?

– Следил, – следователь улыбнулся. – И не только за вами, но и за вашей подружкой.

За подружкой? Получается, он в курсе, где сейчас Огневушка?

– А говорили, что ничего от следствия не скрываете, – Горейко неодобрительно покачал головой.

– Где она? – Тут уж, когда дело принимает нешуточный оборот, не до отпирательств.

– Уехала.

– С кем?

– С отчимом.

Вот так – с отчимом… Не ошибся он в своих предположениях.

– И вы, Адам Семенович, знаете, куда они уехали?

– Нет, – Горейко пожал плечами.

Монгол застонал. Ну что ж это за сыскари такие, которые ведать не ведают, куда делся объект наблюдения?!

– …но скоро узнаю. Мой человек у них на хвосте, – следователь самодовольно ухмыльнулся. – Видите ли, Александр Владимирович, я догадывался, что вы достаточно близко знакомы с подозреваемой, но по каким-то своим мотивам решили эту информацию от следствия утаить. Потому я позволил себе некоторую вольность: установил за вами наблюдение и, естественно, вышел на девушку. Может быть, теперь, когда отпираться бесполезно, вы наконец начнете сотрудничать со следствием?