180 секунд - Джессика Парк

– Хорошо. Как вас зовут?

– Неважно. – Он вновь нажимает на стартер. – Понеслось!

Меня охватывает страх, и на мгновение я закрываю глаза. Мы, конечно, едем очень быстро, проносясь мимо неподвижно стоящих машин, но я понимаю, что мой водитель полностью контролирует свой мотоцикл. Без этих байкеров нам не добраться до Мидуэя. Ни за что.

Когда мы оказываемся в голове пробки – нигде нет никакой аварии, просто чертова, необъяснимая пробка! – за нами раздается вой сирен.

– Началось! – торжествующе кричит байкер и жмет на газ. – Держись, детка! Держись!

О боже.

За нами гонится полицейский на мотоцикле.

Мы сворачиваем – и видим вход в аэропорт. Мотоциклы с визгом останавливаются; сирена слышна, но где-то в отдалении.

– Слезай! – кричит мне байкер. – Давай, давай, давай!

Я с трудом слезаю, и он срывается с места, прежде чем я успеваю снять шлем.

Эсбен хлопает меня по плечу:

– Элисон! Скорей!

Я поворачиваюсь и бегу вслед за ним к терминалу. Некогда думать о том, что произошло. Мы едва-едва успеваем на рейс в Лос-Анджелес. Когда мы приземляемся, нас встречает таксист, у которого как раз перерыв, поэтому до Сидер-Синай мы доезжаем за считаные минуты. Слишком быстро, слишком легко. Возможно, я втайне надеялась на очередную проблему, которая оттянула бы неизбежное… но вот мы на месте, и меня охватывает грусть.

Несколько часов хаоса – и мы добрались. Такси останавливается у входа в клинику, и я безмерно растрогана тем, что вижу.

На улице стоит толпа человек в тридцать. Одни держат в руках свечи, другие плакаты, на которых написано: #ЭЛИСОН_И_СТЕФФИ, #ПОБЕДИТЬРАК, #ЛУЧШИЕПОДРУГИ. У третьих цветы, мягкие игрушки, шарики. Они стоят, молчаливые и добрые, и излучают любовь. Я даже не знаю, что сказать. Некоторые обнимают меня, когда мы проходим мимо, говорят ласковые слова. В этом ощущается какая-то умиротворенность.

Они пришли сюда, чтобы по мере сил ограждать мою подругу от страданий.

– Сделаешь фотку для Стеффи? Ей понравится.

Я буквально теряю дар речи. Любовь, которая окружала нас целый день, неизмерима. И никто не ждет благодарности. Никто не хвалится тем, что сделал, чтобы помочь нам добраться до Стеффи. Всё, что я читала сегодня, было полно доброты. Пошатываясь на ходу, я вновь прошу:

– Сфотографируй.

– Обязательно, – говорит Эсбен. – Это прекрасно.

Мы заходим в клинику, и я собираюсь с силами, готовясь к встрече со Стеффи.

Тем не менее я не готова увидеть тех двух людей, которые окликают нас из приемной. Когда они подходят к нам, я тяжело дышу, кипя гневом. Меня переполняют мучительные воспоминания о прошлом, и я не в силах сдерживаться.

– Что вы здесь делаете? – восклицаю я. – Как вы посмели? Как посмели?

– Элисон… – произносит женщина со слезами на глазах.

Она явно собиралась обнять меня, но, услышав мои слова, останавливается как вкопанная.

– Мы прочитали про Стеффи в Сети. Как раз в это время мы были в Сан-Диего. И сразу приехали…

– Мы надеялись… – начинает мужчина.

– На что? На что именно вы надеялись, скажите? – Я почти кричу.

– В чем дело? Кто это? – спрашивает Эсбен, с тревогой коснувшись моей руки.

– Кэл и Джоан Кантор, – говорю я, бросив на них убийственный взгляд.

– Приемные родители Стеффи? – недоверчиво уточняет он.

– Да. Которые выставили ее за дверь, как только ей стукнуло восемнадцать, – холодно отвечаю я.

– Подожди… что? – перебивает Кэл. – Это она сама тебе сказала?

Джоан подносит руку ко лбу. Она так же убита горем, как и я.

– Кэл…

Муж берет ее за руку и собирается с силами, прежде чем заговорить:

– Элисон, дело было не так. Совсем не так.

– В каком смысле?

В моем животе что-то обрывается, когда до меня доходит…

– Мы не выгоняли Стеффи, – говорит он, сдерживая слезы. – Мы бы ни за что этого не сделали.

– Но она мне сказала…

Поверить не могу. Нет, могу.

– Она сказала, что вы не захотели оставить ее у себя. Во всяком случае, насовсем. Что семьи не получилось.

– Господи… – Джоан качает головой.

– Ей было страшно, – говорю я шепотом, когда новое осознание прошлого накрывает меня. – Она слишком боялась кому-то довериться. Ведь так? Ох, Стеффи…

– Мы должны были догадаться, – произносит Джоан душераздирающим тоном. – Господи, мы ведь могли понять. Но Стеффи была так упряма и непоколебима. Она очень вежливо, но недвусмысленно сказала, что не хочет, чтобы мы ее удочеряли. Мы отнеслись с уважением к ее выбору, хотя и пытались переубедить. Мы старались изо всех сил, но…

Я заканчиваю:

– Но невозможно убедить Стеффи, если она чего-то не хочет. И, в первую очередь, она не хотела чувствовать себя зависимой. Она просто не может так…

Я прекрасно это знаю. Надо было догадаться, что на Кэла и Джоан это тоже распространяется.

Кэл кивает:

– Да. Элисон, мы любили ее тогда и любим теперь. Мы считаем Стеффи нашей дочерью.

Он мучительно кривится.

– И она всегда будет нашей…

Я подхожу к нему.

– Да. Я верю вам.

К трагедии прибавились новые действующие лица.