Ваниль и шоколад - Звева Казати Модиньяни

– Ребенка? – переспросила Пенелопа, пытаясь собраться с мыслями.

– Да, ребенка, – решительно повторил он.

Они стояли в дверях его квартиры. Пенелопа прислонилась к стене, ожидая, когда Раймондо откроет дверь. Вместо этого он оперся рукой о стену над ее плечом, прижался к ней всем телом и поцеловал. Пенелопа почувствовала себя в западне.

– Я хочу от тебя ребенка. Не от другой женщины. Только от тебя, любовь моя, – прошептал он.

– С каких пор? – спросила она едва слышно.

Они пробыли вместе не больше двух часов. Пенелопа научилась выкраивать по кусочкам время для встреч с любимым. В этот вечер она отвезла детей в гости к Донате, и за ними надо было заехать до десяти. Часы уже показывали половину десятого.

– С самого начала, – ответил Мортимер.

– У меня уже есть дети, – напомнила ему Пенелопа.

– И муж у тебя тоже есть. Я это знаю. Но вот уже год, как мы любим друг друга. Процедура развода существует уже довольно давно: она для того и придумана, чтобы такие люди, как мы, могли улаживать свои отношения. Твои дети будут жить с нами, мы станем одной семьей, – все это Мортимер говорил, упираясь в стену и второй рукой, словно преграждая ей путь к бегству.

– Почему ты заговорил об этом именно сейчас, когда мне пора уходить?

– Чтобы ты могла это обдумать. Я знаю, решиться на развод нелегко. Я ведь через это уже прошел, как ты знаешь.

– Мортимер, не будем сейчас начинать этот разговор, мне надо идти, – сказала Пенелопа, проскользнув под его руками.

– Хорошо, сейчас не будем. Но не забудь мои слова. – Он улыбнулся, распахнул перед ней дверь, и они вместе спустились на улицу. Такси уже ждало Пенелопу. Мортимер открыл для нее дверцу.

Пенелопа вовремя добралась до дома Донаты и позвонила в домофон, чтобы дети спускались. Им предстояло всем вместе вернуться домой в том же такси.

– Мама, я больше не хочу играть с близняшками, – объявил Даниэле, как только они сели в машину. – Больше я к ним никогда не поеду.

– Они такие послушные, что просто противно, – поддержала брата Лючия.

– Вы поссорились? – спросила Пенелопа.

– Да в том-то все и дело! С Лавинией и Джульеттой просто невозможно поссориться. Дуры набитые! – воскликнула Лючия.

– Играют в дурацкие игры, а мне приходится быть вежливым, потому что они девочки, – объяснил Даниэле. – В следующий раз, когда будешь работать вечером, оставь нас с Лючией дома. Честное слово, мы не будем баловаться.

Пенелопа ощутила угрызения совести. Слишком часто она бросала детей одних, оставляя их тут и там, словно почтовые бандероли, под выдуманными предлогами. По возвращении домой она уложила их спать, осыпая ласками и поцелуями, а сама думала: «Я плохая мать. Бабушка Диомира сказала бы, что я веду двойную жизнь. В ее устах не было худшего осуждения для женщины».

Быстро прибравшись в доме, Пенелопа приготовила для мужа салат «Ницца» и накрыла на стол: Андреа должен был вот-вот вернуться. Потом она ушла в свою комнату переодеться, так как все еще ощущала пропитавший ее тело запах туалетной воды Мортимера.

Их роман дошел до критической точки, и теперь ей надо принять решение. Из двух мужчин, вошедших в ее жизнь, один – лишний. Только вот беда: ей были нужны они оба.

Зазвонил домофон. Пенелопа накинула халат и поспешила ответить. Это был Андреа.

– Прости, я забыл ключи на работе. Надеюсь, дети не проснулись?

Пенелопа нажала кнопку, открывающую двери парадного, а сама открыла входную дверь квартиры, потом пошла на кухню, вынула из холодильника банку пива и поставила ее на стол.

– Я не хотел тебя будить, – сказал муж, входя.

– Я еще не ложилась, – ответила Пенелопа, делая вид, что занята наведением порядка в кухонном шкафу.

– Почему бы тебе не поужинать со мной? – предложил Андреа.

Пенелопа вымыла несколько ягод клубники, положила их на блюдце и присела напротив мужа.

– В них мало сахара, от них не толстеют, – пояснила Пенелопа, словно себе в оправдание.

– Мне кажется, в последнее время ты очень похудела, – заметил Андреа.

– Я сбросила пять кило. За год это совсем немного, – ответила она.

– Ты нездорова? – спросил он с тревогой. Ему необходимо было поговорить с женой, а она на этот раз, похоже, не спешила уходить.