Стоящие на краю - Лара Дивеева

Пока он бежал с Дарси на руках, не ощущал боли, а теперь заныли стопы. Проколол их и ушиб в нескольких местах, но всё равно заставил Дарси запрыгнуть ему на спину и захромал домой.

— Что с тобой случилось? — усадив Демьяна на стул, Дарси опустилась на колени, чтобы осмотреть его ноги.

Он и сам не знал, что с ним произошло. Молча смотрел, как Дарси снимает его пропитанные кровью и грязью носки.

Она вымыла его ноги в тазике, намазала йодом, подула. Подула! Она бы ещё наклейку дала: «Я смелый мальчик»!

А потом принесла Демьяну свои пушистые носки. Бирюзовые.

— Я не стала копаться в твоих вещах, поэтому поносишь пока мои носки, — хихикнула. Вся её жизнь покорёжена, перевёрнута, а она трясётся над его царапиной. В этом вся Дарси.

Странное ощущение, забота. Как влажное тепло — вроде приятно, а вроде нет. Непривычно.

— Теперь хоть объяснишь, с чего тебе снесло крышу? — спросила.

— Иногда я ненавижу твоего отца.

— Только иногда? А в другое время ты его любишь?

Демьян поднялся на ноги, дохромал до гостиной и нащупал в темноте нужную бутылку. Водка.

Дарси шла следом и теперь стояла в темноте у него за спиной.

— Иногда я ненавижу твоего отца, а иногда я перед ним преклоняюсь, — признался он.

Архипов не врал, не красовался, когда говорил, что его карт нет в обычной колоде. Страшно представить, каково ему было все эти годы! Но иногда желание убить его сильнее преклонения.

— Я тоже. — Включив свет, Дарси подала Демьяну стакан. — Пей, только не залпом! — слабо улыбнулась. — Раз ты везёшь меня в Германию, я хочу это обсудить до того, как ты напьёшься.

Демьян демонстративно убрал бутылку.

— Извини, что накричал на тебя. Я не заставляю тебя ехать, но хочу предложить…

— Что ты знаешь о Миселе? — перебила Дарси.

— Достаточно.

Она скривила губы.

— Что такое «достаточно», когда речь идёт о человеке, который собирается изменить мои гены? Ты говорил об этом с отцом?

— Да.

— Отец категорически против экспериментов. У Миселя хорошие результаты в лечении других болезней, а с моей опыта мало. Пока я здорова, есть время подождать.

— Да, есть.

— А ты что думаешь?

— Я поддержу любое твоё решение. Если захочешь побольше узнать о работе Миселя и наладить связь, я полечу с тобой.

— Свяжешь Миселя и будешь пытать, пока он не выдаст все тайны? — Усмехнувшись, Дарси обняла Демьяна и положила голову ему на грудь. Он молчал. Иногда он слабее Дарси, держится за неё в поисках равновесия. — Я и так собиралась лететь к Миселю и надеялась уговорить папу отправиться со мной, — призналась она.

Демьян непроизвольно напряг руки, прижимая её сильнее.

— Вместо папы возьмёшь меня! Я тебе не помешаю. Ты веди свои медицинские разговоры, а я вплотную займусь немецким пивом.

Улыбаясь, Дарси потёрлась щекой о его грудь.

— Ладно, не волнуйся, странный ты человек, я поеду с тобой! Просто поговорить с Миселем, ничего больше.

— Про пиво не забывай!

Вдруг отстранившись, Дарси скрестила руки на груди.

— Получается, мы с тобой делаем то, что задумал отец, — вместе едем в Европу. Только тебе не удалось меня соблазнить.

— Я настолько хорош, что ты и без соблазнения со мной едешь.

— Да уж… слов нет, как хорош! — Дарси вдруг погрустнела. — Теперь-то зачем меня соблазнять? Я уже знаю о болезни, да и замуж не собираюсь…

— Так-с! — Демьян щёлкнул её по носу. — Раз мы теперь живём вместе, я ввожу первое правило: отведём полчаса в день на то, чтобы расстраиваться и думать о плохом, а остальное время будем наслаждаться жизнью.

— Всё-то у тебя просто!

— Теперь ты со мной, поэтому и у тебя тоже.

— Когда ты говоришь «со мной», ты ведь не имеешь в виду…

Демьян оттянул пальцем ворот её майки и притворился, что смотрит на грудь.

— У тебя там за день что-то выросло?

— Не-а! — подавилась смехом.

— Тогда извини, на повестке дня только дружба!

* * *

Если не задаваться вопросами, то можно жить вполне приемлемой жизнью. Например, въехать в чужую квартиру, чистую, вкусно пахнущую и очень женскую, с безделушками, подушечками и прочей ерундой. А если Дарси возразит, то напомнить, что они теперь живут вместе, и пока она ворчит, быстро разложить свои вещи. А потом пройти прямиком на кухню и воспользоваться забитым Нонной холодильником.

Дарси постоянно накручивает себя по самое не могу, а если Демьян рядом, то он успевает раскрутить и отвлечь. Жить вместе непросто даже при лучших обстоятельствах, а уж у этих двоих ни одного гладкого дня. Ссоры, ворчание, но при этом не отходят друг от друга. Дарси — потому что не может отойти от Демьяна, её как пришкварило. Будто она отдала ему что-то своё — силу, стержень, волю, — а он их хранит. Она бы давно потеряла, а с Демьяном надёжнее.

А он не отходит от Дарси, потому что… да по той же причине! Не может отойти.

Они не пара, не любовники, не друзья, они просто рядом.

На каждый день программа — культурная, развлекательная, кулинарная. Демьян научился жить по плану, а Дарси нехотя ему подчиняется. Один раз он притащил её в кинотеатр в пижаме. Дарси отказывалась вылезать из постели, вот он и закинул её в такси прямо как есть. Потому что от отчаяния и слёз вреда больше, чем от героина. Потому что надо жить пока можешь.

В кинотеатре Дарси узнали, сфотографировали, обсудили в сети. Она не расстроилась, наоборот, хохотала в голос.

Но Архипов позвонил сразу.

— Объяснишь? — угрюмо спросил Демьяна.

— Не волнуйся, пап! — встряла Дарси. — Сегодня меня ругают, а завтра полгорода в пижамах выползет, начнётся новый тренд. А если будут проблемы, то я придушу Демьяна.

Так и встают каждое утро: Дарси смотрит с вызовом и спрашивает: «О чём будем ругаться?» А у Демьяна заранее всё продумано, потому что главное — то, что она встала. Хоть в пижаме, но стоит перед ним, кидается подушками, а не лежит, глядя в потолок.

Ругаются, спорят, ворчат, а вечером Дарси устраивается у Демьяна под боком, и они смотрят кино. Вместе. Погода тёплая, кокон из одеял не нужен, но Дарси настаивает, что таковы правила. У неё руки-ноги всегда ледяные, ей кокон и в Сахаре понадобится. А Демьяну жуть как жарко, хоть до трусов раздевайся. Но сидит в одеяле, соблюдает правила. Он — её правила, а она — его.

Иногда они просто лежат рядом в комфортной тишине, и эта нетронутая звуками близость насыщеннее долгих разговоров. Дарси так и засыпает в коконе, уткнувшись в Демьяна носом. Иногда он оставляет её на диване, а сам спит рядом. Иногда относит в кровать.