Мой бывший бывший - Джина Шэй

— Тебе интересно? — фыркаю я, глядя на брата искоса. Да, наживку он заглотил — кажется, до самой глотки уже достал. — Возьмешься? Или мне найти другого детектива?

— Только попробуй, — Влад теряет всю свою задумчивость и смотрит на меня с тем самым желанием плюнуть мне в морду, которое я так ждал пятью минутами ранее. Будто ему — лет двенадцать, и я у него нашел заначку с чипсами и выпотрошил её, ему не оставив ни пачки. С учетом нашей матушки, которая до чрезвычайности была помешана на здоровом питании — это было действительно страшное преступление по нашим детским меркам.

Значит — возьмется. И найдет. Если он не найдет — никто не сможет.

В конце концов — что такое его обычные дела? Рутина. Те же самые кто кому изменил, кто где подделал, кто где потерял родственника…

А тут… История, как в каком-то криминальном фильме, причем не простом, а каком-нибудь голливудском, с размахом…

— А ведь наверняка пластических хирургов восемь лет назад в Москве было не столько, чтобы найти среди них того самого было нереально, — задумчиво тянет Влад, — есть с чего начать…

— Сообщай мне о любой продвижке, окей? — я поднимаюсь, морщусь — порезанные пальцы мелко ноют.

— Может, тебе машину вызвать? — Влад хмурится, глядя на меня, будто это я у него половину бутылки виски употребил, не закусывая.

— Все нормально, — я невесело дергаю уголком рта, — не расшибусь. Мне нужно сейчас побыть одному.

Влад смотрит на меня скептически, но я ему не даю ни одной зацепки, чтобы придраться.

Мне на самом деле нужно. Остаться наедине со свежеоткопанной правдой и решить, что именно с ней делать. Как дальше жить? Как смотреть в глаза бывшей жене, своей же дочери?

Я не особенно отдаю себе отчет, куда я еду, вроде бы собирался ехать домой, а прихожу в себя, когда уже выворачиваю к ярко-рыжей высотке хрущевского разлива. В Люберцах.

Приехал, блин. Домой!

И опустошение, вымораживающее меня изнутри, одолевает еще сильнее. Только и получается, что задрать голову и нашарить взглядом знакомые окна. Темные.

Ну, еще бы не темные — пятый час утра. На улице уже светлее, чем там — в квартирке, в которой досыпают мои девочки. Преданные мной мои девочки.

Подойти к подъезду просто. Еще проще занести пальцы, чтобы набрать на панели домофона давно врезавшийся в память код — да так и замереть, не смея заканчивать это движение.

Ну… Зайду я. И что? Поднимусь на этаж Викки, позвоню, разбужу, а что потом? Сгребу в охапку, прижму к себе, жадно вдыхая запах, что гарантированно снесет меня с катушек? И что я ей скажу?



Знаешь, дорогая, я тут случайно узнал, ты мне не изменяла восемь лет назад, и жизнь тебе я сломал совершенно зря. Без повода. Ах, да, извини, я тут собрался жениться и отнять у тебя дочь. Но я в твоем присутствии забываю, каково это — дышать. Представляешь?

Я вот представляю, как едко скривятся губы Викки, и как далеко она меня пошлет. С подробностями так пошлет… Попутно со вкусом и смаком растерев меня в такую пыль, чтоб точно не получилось подняться.

Пока были причины её ненавидеть, считать её предательницей — было так просто. Даже оправдывать себя, на самом деле.

Больше причин нет.

Все, на что меня хватает — вернуться в машину и сесть, откинувшись на спинку водительского кресла. Что называется, прочувствуй себя идиотом, Ярослав Олегович.

Имею желание — подняться наверх, но не имею возможности.

Имею возможность свалить домой, но…

От этой мысли хочется только сдохнуть.

Нужно. Нужно найти силы уехать, подумать, как я могу исправить сложившуюся ситуацию. И могу ли? И нужно ли это хоть кому-то, кроме меня самого?

Пальцы только отчаяннее стискивают кожаную оплетку руля. Глаза закрываются, отрезая меня от мира.

Да, я все это сделаю. Уеду, обдумаю, решу, только…

Не сейчас…

Сейчас я еще чуть-чуть побуду здесь. Хоть чуть-чуть ближе к Викки.

Главное — успеть уехать до того, как меня тут заметят…

