Ваш выход, княжна - Лариса Шкатула

– Катюша, – говорил Герасим, – кивая на прижавшихся друг к другу новобрачных, – а они таки нас обскакали!

– Сам же говорил, только в Мариуполе, мама мечтала.

– Говорил, а посмотрел на них и пожалел. Давай и мы, как только отсюда вырвемся, так в первой же церкви и обвенчаемся. А мама и так радоваться будет, что живыми добрались.

Мимо них на рысях промчался отряд анархистов.

– Куда это они? – проводил их взглядом Алька.

– Сие мне очень не нравится, – задумчиво проговорил Вадим. – Слышите, какая началась стрельба? Похоже, на город кто-то напал. Лютый обмолвился, вроде, генерал Шкуро силы стягивает. Неужели белые прорвались?

Навстречу им попался ещё один отряд, поменьше, и кто-то из бойцов закричал артистам:

– Быстрее, белые уже в городе! Мы уходим! Догоняйте!

Катерина испуганно схватила Герасима за руку.

– Господи боже мой, колы это кончится! Иде той Мариуполь? Дойдём до него, чи ни? Невжели ж на усей земли нема места, шоб можно буде пожить по-людски?!

Она говорила речитативом, словно по мертвому причитала, вне себя от отчаяния Ольга удивилась срыву всегда такой спокойной женщины, а Вадим, желая побыстрее вернуть ассистентку и друга в обычное состояние, перешёл на насмешливый тон:

– Уж не истерика ли у вас, Катерина Остаповна? К лицу ли сельской женщине эти интеллигентские штучки! Вы ж обещали мне впредь "на мове не размовлять". Для чего мы с вами русским языком занимались? Да и мы разве не по-людски живём? Всё время, можно сказать, в гуще событий. Профессию заимели романтическую – бродить по свету, людей развлекать. Многие нам завидуют. А что до смены власти, то она не должна вас волновать. Мы же выяснили: цирк – понятие интернациональное и внеклассовое. Нам бояться нечего.

– Сама не знаю, чего я испугалась, – призналась Катерина. – Так сердце защемило, мочи нет!

Зацепин хотел ей ответить, что сердечные предчувствия вещь ненадежная и обращать на них внимание должны нервные институтки, а не такие мужественные женщины, но тут опять послышался конский топот. На этот раз всадники ехали не торопясь, четко придерживаясь дистанции, чувствовалось едет регулярная армия. Военные были одеты в форменное обмундирование, что после пестро одетых махновцев являло-таки для глаз отрадную картину.

Белые ехали молча, устало покачиваясь в седлах. Некоторые были ранены, и их белеющие повязки нарушали общее впечатление стройности и порядка. Военные уже поравнялись с циркачами, которые настороженно разглядывали их, когда первый с края ряда военный в форме ротмистра обернулся всем корпусом и придержал коня.

– Мамочки мои! – воскликнул он, по-московски "акая" и кивая товарищам, чтобы его не ждали. – Никак, Вадим Зацепин. Поручик! Или ты уже не поручик?

Он громко захохотал, будто заржал.

Вадим молчал.

– Сбрил усы и думал, тебя не узнают? Шалишь, с такой-то колоритной мордой? А это кто рядом с тобой, твоя разведгруппа?

И опять захохотал среди общего молчания.

– Что ты придумал, Жереба, – подчеркнуто спокойно отозвался Вадим. – Это мои коллеги, в цирке вместе работаем. А это моя жена – Ольга.

– Ваш муж всегда был шутником, – поклонился, не сходя с коня, ротмистр. – Очень прошу, Зацепин, впредь, если не трудно, обходись, пожалуйста, без училищных кличек. Надеюсь, ты ещё помнишь мою фамилию?

– Так точно, господин ротмистр Ямщиков!

– Вот-вот, и без фамильярностей, я этого не люблю. Особенно, если учесть, что, пока ты занимался неизвестно чем, мне присваивали очередные звания. И, заметь, за воинские заслуги. А насчет того, что я придумал, так теперь, милый, это моя работа: подозревать и проверять подозреваемых. Сейчас многие перекрашиваются, а я эту фальшивую-то красочку сдираю. Вместе со шкурой. Ха-ха!

– Значит, согласился перейти в контрразведку?

– А почему бы нет? Работа – не хуже любой другой. Говорят, у меня неплохо получается. Кто-то же должен следить за чистотой наших рядов!.. Но обо мне потом. Поговорим о тебе. Ты дезертировал из армии?

Вадим, сжав кулаки, шагнул к нему. Ямщиков заржал.

– Узнаю горячую голову. Мамочки мои, что же я ещё могу подумать, видя тебя здесь, в захваченном нами городе, в компании штатских людей? Или у тебя есть отпускное свидетельство? Хорошо-хорошо, всё расскажешь мне при встрече. Не будем утомлять гражданских лиц своими проблемами. Пожалуй, сделаем так. Ты по какому адресу живешь?

Вадим сказал.

– Даю тебе сорок минут на сборы и жду у себя в кабинете. Наш штаб – в особняке Павлова, двухэтажном, из красного кирпича. Мы обычно там располагаемся. Город-то третий раз берём!

– Побойся бога, Константин, я только что женился. Как раз из церкви идём.

– Поздравляю, жена у тебя прехорошенькая, и сразу видно, не из простых. Хорошо, сделаем так: я дам тебе не сорок минут, а час. Соберёшься, попрощаешься. Если перед нами чист – бояться тебе нечего. Я знаю, ты человек чести, потому и не арестовываю тебя на глазах товарищей и молодой жены. Мадам Зацепина!

Он козырнул и тронул поводья.

– Ровно через час!