Улица роз - Дебби Макомбер

Зазвонил телефон, и Джек рассеянно потянулся за трубкой.

— Гриффин, — ответил он.

— Пап, я хочу, чтобы ты пропел в телефон.

— Прости, что я должен сделать?

За последние несколько месяцев его сын просил о странных вещах, но эта просьба была самой необычной.

— Спеть. Помнишь, как ты делал это, когда я был ребенком?

Будто Джек мог забыть такое. Он пел Эрику, когда мальчик лежал в больничной койке невероятно слабый из-за истощающей болезни. Тогда лекарства были экспериментальными, но они были единственным шансом у Эрика побороть лейкемию.

— Просто спой! Мы в отчаянии.

Джек слышал на заднем плане плач мальчиков и усмехнулся. Оглядевшись, он убедился, что находится в кабинете один и никто не сможет его услышать, а затем начал напевать короткую песенку, которую выучил еще мальчишкой:

— «Двое ирландцев, двое ирландцев…»

Крики стали еще громче, и Эрик вернулся к разговору:

— Не помогает.

— Что ты делаешь в городе? — поинтересовался Джек.

— Я нужен Шелли. — Впрочем, в нем нуждались еще и Тодд с Теддом. — Ты и представления не имеешь, сколько хлопот с этими детьми.

— Ты разве не должен быть в Рино?

Его сын мучился, получив перевод в Неваду. Как только родились близнецы, Эрик хотел все время проводить с ними и Шелли. Он использовал отпуск, и две недели провел с Шелли и мальчиками, но больше не мог откладывать выход на работу. Теперь он прилетал каждые выходные. По настоянию Шелли была сделана экспертиза ДНК, и то, что стало очевидно для Джека в ту секунду, когда родились малыши, получило официальное подтверждение. Эрик их отец.

— Папа! — Эрику приходилось кричать, чтобы перекрыть плач детей. — Ты все еще там?

— Конечно, я здесь, — заверил сына Джек.

— Как ты думаешь, Оливия может помочь мне с браком?

— Подожди минутку, сынок. Если Оливия и будет помогать с браком, то только мне. — Джек улыбнулся, услышав смех Эрика, и проговорил: — Значит, вы с Шелли решили пожениться?

— Да, — ответил Эрик. — Не думаешь, что пришло время?

— На мой взгляд, время пришло десять месяцев назад, но ты не спрашивал моего мнения.

— Шелли готовится переехать со мной в Рино.

Джеку очень не нравилась перспектива вновь оказаться разделенным с сыном, он не хотел скучать по своим внукам, но одобрял поступок Шелли.

— Значит, вы собираетесь разлучить меня с внуками.

— Ты можешь навещать нас в любое время.

— Готовься! — ответил ему Джек.

Они закончили разговор несколькими минутами позже, после того как Джек согласился попросить Оливию провести церемонию для Эрика и Шелли. На самом деле он был рад такой прекрасной причине встретиться со своим любимым судьей. В последнее время они проводили вместе много времени, и Джек хотел, чтобы так продолжилось и дальше.

Джек поспешил уехать из офиса и направился в дом Оливии. Он обнаружил ее в саду на заднем дворе — она занималась своими розами. Оливия недавно посадила ряд кустарников, за которыми ухаживала с таким энтузиазмом, что, по мнению Джека, это было пустым делом. Сам он уделял внимание только тем растениям, которым не требовался уход.

— Нравятся сорняки? — насмешливо спросила Оливия, когда Джек поделился своей точкой зрения насчет ухода за садом.

Сегодня на Оливии была надета большая соломенная шляпа с полями, потертые джинсы и мужская рубашка. Джек остановился за кустарником, чтобы полюбоваться изгибами ее тела.

— Хотел бы я, чтобы ты баловала меня так же, как свои розы.

— Тихо, — жестко прервала его Оливия. — Я только что посадила их, и они нуждаются в моем внимании.

— Как и я, — пожаловался Джек.

— Немного подожди, и я накормлю тебя ужином.

Джек усмехнулся, радуясь приглашению. Его отношения с Оливией были сложными. Если бы близнецы не решили появиться на свет в тот момент, они с Оливией уже занимались бы любовью. Но когда Джек уехал в больницу, у нее было время подумать, время принять решение — правильный ли это выбор. Ее решение было положительным — это действительно должно случиться, но, в отличие от Джека, она не торопилась.

За недели, которые прошли с того вечера, Джек сделал все возможное, чтобы утопить ее в любви, куда большей, нежели она давала своим розам.

— Сегодня я говорил с Эриком, — сказал Оливии Джек. — Он спросил, сможешь ли ты поженить его и Шелли.

— Конечно. — Оливия взяла в руку большую лейку и немного полила только что удобренную землю. — Он не сказал тебе, когда хочет провести церемонию?

— Нет, но это не важно, не думаешь?

— Не могу не согласиться, учитывая, сколько времени ему потребовалось, чтобы решиться.

Оливия подняла руку к лицу, чтобы откинуть прядь волос, и испачкала шею. Джек отвел взгляд, чтобы спрятать улыбку.

— Должно быть, что-то случилось. Сегодня и мне позвонил сын, — легкомысленно проговорила она. — Джеймс и Селина собираются приехать в следующем месяце.

— Превосходно. Я с нетерпением буду ждать того момента, когда познакомлюсь с ними.

— А я с трудом могу поверить, что вновь буду держать на руках Изабеллу. Ты представляешь, в этом месяце ей исполнится год! Клянусь, я и не заметила, как прошли эти двенадцать месяцев. Она едва ли знает меня и Стэна.

При упоминании ее бывшего мужа Джек напрягся.

— Думаю, Стэн тоже приедет, чтобы встретиться с сыном?

— Конечно! — Оливия выпрямилась, уперев руки в бедра, и посмотрела на Джека так, что ему захотелось съежиться. — Только не говори мне, что у тебя очередной приступ ревности.

— У меня? — спросил Джек, но ему на самом деле не нравилось, что Стэн будет находиться рядом с Оливией.

Джек видел насквозь ее бывшего мужа, и ему не нравилось то, что он видел. Стэн Локхарт, может, и был женат на другой женщине, но его интересы располагались далеко за пределами дома. Стэну тоже не нравилось, что рядом с Оливией находится Джек. Но сама Оливия не замечала этого. Хотя Джек никогда не спрашивал, но у него было такое чувство, что Стэн делал все возможное, чтобы препятствовать их отношениям.

— А что на ужин? — спросил Джек, решив избежать болезненной темы.

— Я хотела приготовить куриный салат по-восточному.

— Тот, который с виноградом и китайской лапшой? В последний раз он мне очень понравился.

— Тебе легко угодить, — сказала Оливия улыбаясь.

Как же правдивы ее слова! Он так много лет питался как придется, и теперь еда Оливии была настоящим наслаждением. Пусть он и наслаждался ее едой, но приехал, чтобы увидеть ее. Именно с ней он хотел быть и ее любил. Но Джек не сказал ей о своих чувствах. Для мужчины, который работает со словами, Джек понимал, что крайне неадекватен в выражении своих эмоций. Когда дело касалось политической дискуссии или нравственного спора, он мог выражать свои мысли прямо и четко. Но чувства…