Он тебя не отпустит - Юлия Бонд

— Никита, далеко не убегай, без мамы нельзя, — крикнула вслед.

Сын никак не отреагировал на мои слова, а поэтому пришлось догонять его бегом.

— Какой непослушный мальчишка, — подхватив на руки, стала кружить сына.

Давно не курил, но сейчас бы не отказался. Нервы ни к чёрту…

Катю и сына заметил еще возле входа, но так и не подошёл. Только посмотрел на темноглазого мальчугана, как сердце остановилось, а затем, совершив крутое сальто, поскакало настоящим галопом по всей грудной клетке.

Мой сын. Руки. Ноги. Всё моё! И чёрные игольчатые ресницы тоже мои, а улыбка Катина.

По щеке скатилась слеза и капнула на руку. Растер по коже солёную влагу — мужчины не плачут, разве только от большой радости.

Они шли по аллее, а я за ними. Наблюдал со стороны, позволяя себе помечтать. В мечтах всё было иначе. Крепко держа за руку, малыш называл меня «папой», а ещё мы вместе катались на машинках и наперегонки бежали вон к тому фонтану.

Когда Катя подхватила Никиту на руки и закружила, моё сердце забилось с такой силой, будто намереваясь выпрыгнуть. Слышать звонкий смех собственного ребёнка — оказалось самой большой радостью, которую я когда-либо испытывал в жизни. Оставаться в стороне и дальше больше не имело никакого смысла. Катя сама меня позвала, значит, она тоже этого хотела.

Я дождался, когда Катя посадит Никиту в вагончик и станет за ограждение, пока сын будет кататься на поезде.

— Никита на тебя похож, — сказал вместо приветствия и весьма неожиданно, стоит заметить.

Катя встрепенулась, хватаясь рукой за сердце. Обернувшись через плечо, смерила меня гневным взором, но уже через пару секунд её голубые глаза подобрели, а губы растянулись в улыбке.

— Зачем ты так пугаешь?

— Прости, на самом деле не хотел.

Катя повернулась ко мне спиной, упираясь руками в забор и продолжая наблюдать за составом из десяти вагонов. Увидев маму, малыш помахал ей рукой, а я еле сдержался, чтобы не ответить ему взаимностью. Наверное, нельзя так резко, да? Мы же еще не познакомились совсем.

— Ты ему не сказала?

— Нет.

— Скажешь сегодня или нужно подождать?

— Я не знаю, Мурат. Без понятия, как правильно поступить.

Поезд остановился, и все детишки стали выбегать из вагона. Наш прибежал одним из первых. Не обратив на меня никакого внимания, схватил Катю за руку и повёл в противоположную сторону.

— Мама, идём туда!

— Куда, сынок?

— Туда хочу! Туда!

— Нет, — качнула головой Катя. — Ты еще маленький и тебе туда нельзя.

— Но я хочу, — возмутился малыш, топая ногой.

Я проследил за его взглядом.

«Э-э-э, нет, малыш. Тебе реально рано. Я на эту «Центрифугу» в трезвом уме и сам боюсь.»

— Давай «Ромашку»? Хорошие же качели, тебе в прошлый раз понравились, — сказала Катя и малыш повернулся назад, чтобы посмотреть на ту самую «Ромашку».

— Ну ладно, — огорченно, — давай.

Всё повторилась с самого начала. Катя помогла сыну устроиться на качелях, пристегнула ремнём безопасности и вышла за ограждение.

— А в ваших планах есть хотя бы одна минутка для меня? — спросил я уже не надеясь, что сегодня меня познакомят с сыном.

— Что, Шахин? — хмыкнула Катя. — Надоело ждать?

— Кать, — осмелев, взял Авдееву за руку, разворачивая лицом к себе, — тебе не кажется, что я делаю это слишком долго? Три года. Мало?

Между нами зависла пауза. Смотрели друг на друга, не отводя взглядов.

«Ну же, девочка, сдавайся», — говорили мои глаза.

«Ещё подождёшь», — ухмылялась она.

И я согласен был ждать, если честно, но неожиданно подбежал сын и дёрнул Катю за руку.

— Мама! Мама, идём туда, — потребовал малыш, показывая на магазин детских игрушек.

— Никитушка, подожди, — ответила Катя, подхватывая сына на руки, — я хочу тебя кое с кем познакомить…

Задрав голову, сын с любопытством посмотрел на Мурата. Его чёрные глаза скользнули вверх-вниз, будто изучая каждую черточку лица. Тёмные брови взлетели вверх, затем вдруг сошлись на переносице, а губы приоткрылись в букве «о».

— Я знаю тебя, — неожиданно сказал малыш, заставляя нас с Шахиным немало удивиться.

— Правда?

— Да, — кивнул головой сын и вытянул вперёд руку, — я — Никита, а ты — тот дядя на фотографиях! Давай знакомиться.

— На каких ещё фотографиях? — спросил Шахин, обращаясь ко мне, а сыну пожал руку и улыбнулся.

Я покраснела. Попыталась отвести взгляд. Вот же ж какой наблюдательный малыш и я даже не знала, что так плохо шифруюсь.

— Мама плачет, когда смотрит на твои фотографии, — выдал Никита и в этот момент я была готова провалиться сквозь землю.

— Кать, это правда? — усмехнулся Шахин, продолжая фокусировать взгляд на маленьком человечке перед собой.

— Неважно, — через зубы ответила я. Опустила сына на пол, поправила платье, — Никитушка, на самом деле, кх…

Хотела сказать, что на самом деле Мурат — не просто дядя на фотографиях, а папа, да только не смогла. Шею сдавило невидимым обручем, а сердце так бешено застучало…

— Я — твой папа, — произнёс Шахин вместо меня.

Малыш недоверчиво посмотрел на «дядю» с фотографий. Нахмурился. Губы поджал.

— У меня нет папы, — решительно качнул головой.

Внутри меня всё сжалось, замерло, а затем перевернулось. Не знаю, что испытал в этот момент Шахин, но я так точно остолбенела, не ожидая такого поворота.

— Теперь будет, — улыбнулся Мурат.

— Мама! — Никита дёрнул меня за руку. — Он — мой папа? — кивнул на Шахина.

Сделав глубокий вдох, обняла сына за плечи и притянула к себе.

Мгновение. Тяжёлый взгляд, глаза в глаза. Смотрели друг на друга и не дышали, кажется. Не выдержав, Мурат криво ухмыльнулся, мол, говори трусиха.

— Да. Это твой папа! — наконец-то смогла ответить.

— Настоящий? — подозрительно сощурился Никита.

— Конечно, настоящий, — улыбнулась я.