Девочка с Севера - Анна Трефц

— Это не мои рисунки. Это работы моего друга. Он художник.

— Друга? — Егор покосился на нее тем самым нехорошим взглядом ревнивого мужчины.

Маша усмехнулась.

— Он просто друг.

— Он что, работает на ювелирную компанию? — Егор ткнул пальцем в нарисованный кулон, который Коля изобразил объемно и многогранно. Куда интереснее, чем Катю.

— Он писал работу для выставки. Мне кажется, он слишком увлекся деталью.

— А я мечтал стать художником, — тихо проговорил Егор, с благоговением рассматривая набросок. — Представляешь, в художественной школе два класса отучился.

— Почему же не пошел дальше, раз мечтал?

— Да так… таланта маловато… мастер зарубил. Меня отдали в языковой колледж. В общем, времени не хватило. Но я хожу по выставкам. Твой друг где выставляется?

Маша порозовела. Со своими проблемами она совсем забыла, что у Коли должна быть выставка. Она ему даже не звонила ни разу с тех пор, как Катька уехала в Питер. И они ее, наверное, потеряли. Она же переехала. Скорее всего, Северное общество, теперь состоящее из двух парней Коли и Пашки, на нее разобиделось.

«Думают, что я нос задрала».

— Наверное, в Доме художников, — неуверенно ответила она. — Хотя я его давно не видела. Вообще-то у него точка перед ЦДХ, он там свои работы продает. А так…

— Понятно. — Егор покачал головой и был прав.

— Вот стану посвободнее, обязательно вас с ним познакомлю, — Маша собрала листки и сунула их обратно в шкаф.

Александру все-таки пришлось согласиться на урок этикета с Борисом. Тот выполнил свое обещание и устроил нужную ему встречу. А Доудсены не привыкли отступать, когда дело касается данного обещания. В положенный час он явился к нему. Приглашенный из «Метрополя» официант разложил приборы в заданном порядке и удалился. Они остались вдвоем в большой столовой квартиры кошатника.

Тот хмуро оглядел сервированный к обеду стол и буркнул:

— А могу я сказать, что живот свело, и ваще не есть?

Александр пожал плечами:

— Тогда зачем приходить в дом, куда вас позвали на обед? Можно позвонить и отказаться.

— И что будет?

— Всякое может случиться, — пространно ответил сэр Доудсен, не желая давать спуску ученику, — Скорее всего, вас пригласят в другой раз. Но тут уж отвертеться не получится. Если вы откажетесь дважды, вас больше не позовут.

— Это тоже этикет? — Борис судорожно сглотнул. Терять покровительство леди Харингтон ему не хотелось.

Особенно в преддверии визита к знаменитому ветеринару.

— Нет, это уже специфика отношений. Вы же не станете заманивать в гости человека, отказавшего вам дважды.

— Ха! Еще как стану, если он мне страшно нужен.

— А вы нужны лорду и леди Харингтон?

— Сомневаюсь.

— Тогда перестаньте сопротивляться и постарайтесь запомнить несколько простых правил поведения за столом. Посмотрите перед собой. По обе стороны от тарелки расположено несколько приборов. Используйте их от краев к тарелке по мере смены блюд. Да, салфетку сложите пополам и положите на колени…

Борис с удивленным выражением на лице послушно сложил салфетку и бережно опустил ее на колени.

— Салфетка — это всего лишь салфетка, — усмехнулся молодой аристократ. — В ней не заключена частица души хозяйки. Правда, в доме Харингтонов обычно пользуются салфетками с золотыми вензелями. Мой вам совет: старайтесь не испачкать вензель, все остальное — пустяки.

— А если испачкаю? — испуганно прошептал кошатник.

Александр задумался. Однажды он залил соусом этот чертов вензель, но это не помешало Ви в него влюбиться без памяти.

— Не знаю, — наконец изрек он, — Скорее всего, ничего. Просто постарайтесь не испачкать.

— Я ею вообще пользоваться не буду.

— Будете, иначе перепачкаете фужеры и бокалы. Это куда неприятнее. Вам следует прикладывать ее к губам всякий раз перед тем, как вознамеритесь выпить вина или воды.

— Я забуду, — обреченно пропыхтел уже красный Борис.

— Да, я не сказал о самом главном. Ни при каких условиях не следует сажать вашего Варфоломея за стол и вообще каким бы то ни было образом прикармливать его от своей тарелки.

— Ты что! — воскликнул владелец мохнатого верзилы. — Я же его по часам кормлю.

— Даже если время подойдет.

— А как же быть, если действительно подойдет? — задумался кошатник. — Мне даже страшно представить, а вдруг он плохо перенесет перелет, а? Вдруг?

— Что говорит леди Харингтон по этому поводу? — Сэр Доудсен вцепился в набалдашник трости обеими руками, так как едва сдерживался, чтобы не огреть ею ученика.

— Она мне сочувствует. А я как представлю: он один в клетке, в багажном отделении. Аж сердце замирает. Он же животное, может испугаться…

— Да? — искренне удивился молодой аристократ. — А я думал, в него вселилась душа испанского принца.

— Ты так думаешь? — озадаченно спросил Борис. — Интересная мысль.

— Кстати, вы можете порасспросить его о том, как вести себя за столом. Кажется, он снизойдет, чтобы вас вразумить.

— Я кому встречу устроил, тебе или ему? — быстро нашелся кошатник. — Кстати, как все прошло?

— Замечательно.

— Не могу понять, на кой тебе якшаться с такими мелкими сошками?

— Я узнал много полезного.

— Я в ахере! Они же, кроме матерного словаря, ничего не знают.

— Как выяснилось, знают, и предостаточно. Поговорим о рыбе.

— На кой хрен говорить о рыбе. Варфоломею ее нельзя.

— Но в доме Харингтонов ее непременно подадут. Вы знаете, что рыбу нельзя резать обычным ножом?

— А кости чем выковыривать, зубочисткой?

Сэр Доудсен легонько стукнул тростью об пол. Борис не догадался, что таким образом он избавил его лысую голову от внезапного и смертоносного удара. Признав в себе отсутствие всяческого педагогического дара, Александр глубоко вздохнул и перешел на более интересную для него тему:

— Вы должны мне кое-что рассказать.

— Неужели? — хохотнул кошатник. — Это ж с какой стати?

— Вы собираетесь нанести визит родителям моей невесты. Я не могу допустить общения будущих родственников с недостойным человеком.

— В смысле?! — вновь покраснел Борис, но уже не от смущения, а от злобы.

— Вы ушли с Анастасией с приема, а на следующий день ее убили.

— Слушай сюда, — кисло скривился кошатник. — Неделю назад я поздоровался с теткой из соседней квартиры. А вчера дружок ее и пристрелил. На ее же собственной даче.

— Какой ужас!

— Но я же тут ни при чем! Чуешь, куда клоню? — Он схватил нож, как раз рыбный, и завертел его между пальцами.

— Но я полагаю, на той даме не было кулона, за которым многие охотятся.

— Какого еще кулона? — По тому, как он деловито буркнул, не отводя глаз от мелькавшего в, руке ножа, Александр понял, что об украшении ему все известно.

— Вы