Право на счастье - Теона Рэй

Мы говорили еще очень долго, за столом на кухне выпили два чайника чая, съели все печенье. Еуген с Робертом нашли общую тему для разговора, – будущее строительство, – и ушли на улицу. Стоило только эмоциям утихнуть, как произошло еще одно событие: вернулся Джори.

Когда мы с Робертом возвращались к Кларе, и из леса выехал конь, я машинально едва не прыгнула в кусты. Только прищурившись от слепящего солнца, увидела, кто наездник.

– Джори! – взвизгнув, бросилась к нему.

Мужчина остановил коня, спрыгнул с него и кинулся ко мне.

– Что у вас тут произошло? – Джори бледнел, размахивая руками. – Кларе надоели сквозняки? Говорил я Фиону подсыпать землянки, а он все откладывал. Но дом-то жечь зачем?

Я не знала, как объяснить, и в разговор вступил Роберт. Он все рассказал ему, а Джори только спросил, как дела у Виви. Мы обменялись еще парой фраз, и мужчина поспешил домой, к жене и детям.

– Он все поймет, – успокаивал меня Роберт. – Не волнуйся, Джори умный мужик.

– Мне совестно оставлять их. Как они без меня? Как Нюта с малышом, Джори после операции, Уля? Им нужно лечение!

– Здесь будет лекарь. Не травница, не ведьма, а сертифицированный лекарь. Я обеспечу Отшельники необходимой помощью.

– Ты и так сильно потратишься на восстановление домов, и вообще…

– В этой деревне всего около сотни семей, и им много не нужно. Не думаю, что они обрадуются, если я вдруг открою здесь большой лекарский дом, магазин или школу. Им не нужно вмешательство внешнего мира, но небольшая помощь не станет лишней. Просто новые дома погорельцам и один хороший лекарь. Ничего грандиозного я делать не буду, они не примут.

– Всего один хороший лекарь?

– Один.

– И лечить он их будет порошками и фабричными настойками?

– Ну, может быть, еще артефактом.

– Хорошо, – согласилась я. – Главное, чтобы у людей была возможность обратиться к кому-то за помощью. А платить они ему будут едой?

– Не будут вовсе. Ну, разве что услугами. Помочь с огородом, с домом, дровами. Фион ведь обеспечит лекаря топливом?

– Не сомневаюсь. А как же малыш Сэт? Я обещала ему, что он научится читать и писать!

– Алена, – Роберт повернул меня к себе лицом, – я понимаю, ты не хочешь уезжать и боишься, что не приживешься на новом месте. Я знаю, что случилось между тобой и твоим бывшим мужем. Клянусь тебе, что со мной ты будешь в тишине и покое. Я не обещаю тебе счастье, оно не зависит от меня, но я обещаю любовь, поддержку и заботу. Мы уедем из Отшельников только тогда, когда ты будешь готова, я не стану на тебя давить. Хорошо?

– Я готова, Роберт… Правда готова. Я так давно мечтала о настоящей семье, собственном доме, и чтобы у Вероники был настоящий отец. Не тот, благодаря которому она родилась, а тот, кто сумеет воспитать ее. Ты принял меня с дочерью, я буду благодарна тебе всю жизнь.

– Не нужно так говорить. Я вас не принял, не нашел, не подобрал. Я влюбился в тебя, а Вероника – часть тебя. Твоя дочь и моя тоже, и если ты захочешь, по приезде в наш с тобой дом, мы объявим всем, что Вероника – моя родная дочь. Так будет правильно, и для тебя, и для нее.

– Я и правда боюсь, – шепнула, пряча взгляд. – Но готова рискнуть. Заберем мои вещи у Клары?

– Конечно.

Роберт прижался губами к моему лбу. Я еле слышно вздохнула, отпрянула, и одним взглядом охватила близстоящие дома. Я буду скучать по Отшельникам, по людям, там живущим. Даже по Шерпу! Старосте, конечно, знать этого не нужно.

ГЛАВА 25

Мне не хотелось долгих прощаний. Мы ведь не на другой конец света уезжаем, в самом-то деле! Джори, вон, в одиночку на коне добрался до Мельсона, вернулся обратно, и ничего с ним не случилось. Мы приедем, и еще не раз, я это чувствовала. Всего неделя пути – разве это расстояние?

Клара все равно плакала и вытирала мокрый нос рукавом платья. Еся и Лелька обнимали меня с такой силой, будто хотели задушить, чтобы наверняка не уехала. Сэт сказал Веронике, что когда вырастет, найдет ее и женится. Моя дочь ответила, что подумает, но только если не встретит кого-нибудь другого.

Придется мне поговорить с Вероникой, что девочка не должна быть такой злюкой.

– Но я говорила правду, мам, – возмутилась дочка.

Робрет хмыкнул, а я поняла, что у меня закончились аргументы. Я ведь учила ее говорить только правду, а теперь что, учить иногда врать?

Экипаж увозил нас из деревни. Вот уже во второй раз я уезжала из Отшельников “навсегда”, но именно сегодня – с легким сердцем. Я не ощущала в себе какого-то особенного желания вернуться. Роберту верила безоговорочно, а он обещал, что мне будет спокойно в новом доме.

Было решено переночевать в Бирцане, в комнате, которая, как оказалось, была выдана Роберту Мировым Советом. Так как в ней была всего одна кровать, мы уложили на нее Веронику, а сами расположились на полу. Мы говорили всю ночь обо всем на свете, не затрагивая никаких важных тем. Обсуждали любимые книги, занятия, еду, и ничего более. Оба хотели узнать ответ на самый главный вопрос: “Удастся ли нам пронести наши чувства через года и не потерять их?”, но вновь заводили тему о булочках с корицей.

С утра Роберт ушел, чтобы найти экипаж, который отвез бы нас в Валос. Так как с нами был маленький ребенок, которому необходимо спать каждую ночь и, желательно, иногда в кровати, то было решено ехать не по главной Королевской дороге, а через поселения и города. Сначала Валос, потом Фейский, Импрун, Рыбацкий, а уже из Рыбацкого сразу в Каан. Но, как сказал Роберт, его поместье находится за городом. В самом Каане мужчина бывал редко, город тот крошечный, и развлечений в нем особенно нет. За впечатлениями все ездят в Мельсон – до него от Каана несколько часов пути.

Я никогда не была нигде, кроме Отшельников и Бирцана, и каждый раз, когда мы останавливались на ночевку в новом городе или поселке, тащила Роберта и Веронику гулять. Моя новая жизнь началась с путешествий, и я верила, что это и есть тот самый “свет”, о