Маленькая голубка - Лэйла Фрост

Внезапный приступ вины впился в меня когтями. Оно рвало построенное мною счастье, угрожая распутать все, как нить.

Тяни.

Тяни.

Тяни.

Неожиданные слезы застилали мне глаза, и я глубоко вздохнула, сдерживая их. Заталкивая это все внутрь.

— Джульетта, — сказал Максимо, заставив меня вздрогнуть.

— А?

Его глаза были полны беспокойства.

— Куда ты пропала, голубка?

— Прости, что ты сказал?

Когда я не ответила, мускулы на его челюсти напряглись, но он не стал настаивать.

— Я спросил, уверена ли ты, что это он?

Я кивнула.

Он повел меня через комнату, его шаг стал более быстрым, чем раньше. Остановившись возле охранника, мужчина бросил:

— Серая рубашка, лысая голова, низкий лимит, “Омаха20”. Если он начнет уходить до прихода Майлза или Эша, пусть за ним присмотрят.

Подождите, что?

Поскольку я искренне сомневалась, что Максимо мстит за избиение Шамуса, я не понимала, почему он раздувает из мухи слона. Разве что он тоже узнал парня. Зная, с кем общался Шамус, я бы не удивилась, если этот человек был в его черном списке.

Охранник едва заметно кивнул и продолжил обход, как ни в чем не бывало.

Я подождала, пока мы отойдем, и спросила:

— Зачем ты направляешь на него охрану?

Максимо не ответил, а лишь достал телефон, несколько раз постучал по экрану и приложил его к уху. Должно быть, кто-то взял трубку, потому что он повторил описание, а затем добавил:

— Он работал на кого-то, кому Макмиллан был должен. Следите за ним.

Как только он повесил трубку, я повторила:

— Зачем ты направляешь на него охрану?

— Чтобы убедиться, что он здесь только для того, чтобы просрать свои деньги, — мужчина обхватил меня за плечи и обнял, хотя оставался мрачным.

— Это просто совпадение.

Похоже, я использовала не самое удачное замечание, потому что его глаза стали еще холоднее.

— Я не люблю совпадения.

— Ладно, но если честно, я думаю, что Шамус задолжал деньги половине населения США.

Это заставило его немного смягчиться, и он посмотрел на меня сверху вниз.

— Настолько много?

Я наклонила голову и сделала вид, что задумалась, а затем добавила:

— Половине континентальной части США.

Губы мужчины поджались, и напряжение покинуло его, когда мы остановились.

Я перевела взгляд от его слишком сексуального выражения лица и увидела, что мы находимся у входа в зону, которую Марко назвал запретной.

Ранее двери были открыты, и вокруг было так много людей, что я не могла разглядеть, что там находится. Сейчас двери были закрыты бархатной веревкой, так что я все равно не могла разглядеть, что там находится. На табличке написано, что она закрыта на вечер.

Разумеется, Максимо это не касалось, и он сорвал веревку, а после ввел код, чтобы открыть тяжелую дверь.

Придержав ее, чтобы я мог войти, он снова завязал веревку и позволил тяжелой двери захлопнуться, звук эхом разнесся по тихому коридору.

Вдоль стен висели красивые фотографии и предметы искусства. В центре дорожки стояли скульптуры и цветочные композиции. Темой, конечно, была луна, но также и свет. Всплески света заполняли темные полотна — просто, но потрясающе.

Хотя на все это было приятно смотреть, я была удивлена тем, как много народу было здесь раньше. Типичная для Вегаса толпа не казалась мне поклонниками искусства.

Максимо взял меня за руку и переплел свои пальцы с моими, не торопя мою медленную прогулку.

Когда мы дошли до конца коридора и дверей, Максимо ввел код. Все шесть дверей распахнулись, и мы вошли в тускло освещенное помещение.

Куполообразная крыша была бархатисто-черной, но никаких мерцающих огоньков не было. В ряд стояли одинаковые черные скамьи. На этом было все.

— Садись, — сказал Максимо. — Третий ряд, справа от прохода.

Я пошла туда, куда он указал, и села на мягкую скамейку. Мои ноги были рады передохнуть.

Негромкая классическая музыка наполнила комнату. Максимо сел рядом со мной как раз в тот момент, когда свет погас, оставив нас в кромешной тьме.

— Держись.

Даже несмотря на его предупреждение, я вскрикнула, когда спинка скамьи откинулась назад.

Максимо даже не пытался подавить свой смех. Обхватив меня за плечи, он прижал меня к себе так, что моя голова оказалась у него на груди.

— Если это зона для сна, то на этом курорте действительно есть все.

— Подожди минутку.

— Минутка — это все, что мне нужно, чтобы заснуть.

Не успела я сомкнуть глаз, как музыка стала громче, а на потолке замигали огни лазерного шоу. Музыка сменилась на песню Фрэнка Синатры "Fly Me to the Moon", и я была совершенно очарована. Лазеры в форме Луны и Солнечной системы двигались и менялись в такт словам.

Музыка переходила от классики к классическому року. С первых же аккордов я узнала песню CCR "Bad Moon Rising".

Когда мы жили в Нью-Йорке, Шамус был приверженцем классического рока. Он слушал Спрингстина до тех пор, пока я не пожалела, что родилась не для бега. И только когда мы переехали в Вегас, он переключился на "Rat Pack", чтобы соответствовать своим приятелям-мафиози.

Как только музыка стихла, скамейка вернулась в нормальное положение, и медленно включился свет.

— Как тебе? — спросил Максимо, прижимаясь губами к моей голове.

— Мы можем посмотреть это еще раз?

— Дай мне секунду, — он встал и подошел к панели управления на стене. Не прикасаясь к ней, он достал свой телефон и что-то набрал, прежде чем сказать мне: — Приятель Шамуса просрал свои деньги и ушел.

Я была уверена, что это совпадение, но подтверждение было обнадеживающим — особенно после возможного появления Магси ранее.

Максимо убрал телефон в карман и нажал пару кнопок на панели управления. Через несколько секунд свет померк, и зазвучала классическая музыка. Он сел и устроил нас как раз перед тем, как скамейка снова опустилась.

В воздухе снова заиграла песня Синатры, и лазеры начали танцевать. На этот раз я заметила больше деталей, которые пропустила при первом просмотре.

Так погрузившись в происходящее, я не обратила внимания, когда рука Максимо переместилась с моей задницы на спину под свитером. Он замер, и его голос стал хриплым:

— Что на тебе надето под одеждой, голубка?

— А-а-а…

Его рука провела по кружевной ткани, после чего он приподнял меня с себя и встал. В темноте я не могла разглядеть, что он делает, и мое