Последователи Хаоса - М. К. Лобб

располагалось в самом центре окутанной сумраком пьяццы. Роз остановилась. Дамиан оторвал взгляд от посеребренного лунным светом изгиба ее шеи, на которой дико билась ниточка пульса. Пьяцца пустовала, а это значит, что церемония уже началась. Несколько офицеров стражи стояли у входных дверей Базилики, но они с Роз были к этому готовы. Дамиан узнал обоих охранников. Первый – мужчина по имени Маттео – был одним из его доверенных офицеров. Со вторым – мальчишкой по имени Петир – он тоже знаком, хотя и не очень хорошо.

– Дождемся, пока они отвернутся, – прошипела Роз, прижавшись боком к ближайшему зданию. Она собрала свои волосы в привычный длинный хвостик и держала одну руку на рукояти пистолета, висевшего у нее на поясе. Впрочем, ее непоколебимый взгляд сам по себе был смертельно опасным оружием. – А потом нам придется пробежаться.

Она склонила голову в сторону боковой двери Базилики. Между дверью и тем местом, где они затаились, пролегала широкая полоса брусчатки. Несколько витражных окон Базилики выходили на эту сторону пьяццы, но было невозможно сказать, наблюдает ли кто-то за ними изнутри.

– Ты первая, – сказал Дамиан.

Ее рука дрогнула, словно Роз хотела прикоснуться к нему, но затем девушка сжала ладони в кулаки и опустила руки по бокам. Ее взгляд метнулся от одного конца улицы к другому.

– Ладно.

Она сорвалась с места, и шелест ее шагов был не громче шепота. Сердце Дамиана дрогнуло, когда Роз исчезла за углом Базилики, но затем она вновь возникла в поле его зрения, неподвижно замерев в ожидании.

Он повторил ее маневр: обвел взглядом улицу, прислушиваясь к малейшему шороху. Ничего не обнаружив, он пересек пьяццу за дюжину длинных шагов, изо всех сил стараясь не смотреть на витражные окна Базилики.

Роз притянула его ближе к двери. Дамиан никогда не пользовался ею, ведь прежде у него не было причин избегать парадного входа. Даже эта боковая дверь была богато украшена. В свете уличной лампы он смог разглядеть маленькие фигурки безликих святых, вырезанные в камне вокруг дверной рамы. Их завернутые в плащи фигуры резко выделялись на фоне замысловатых изображений растений. На бронзовой ручке виднелись потертости после веков пользования. Над ручкой в дверь был врезан замок.

На короткое мгновение уверенность Дамиана пошатнулась. Когда он занимал должность главы охраны Палаццо, одного касания было достаточно, чтобы попасть в любое общественное здание города, но вдруг этот замок уже заменили или изменили с помощью магии Терпения? Есть только один способ проверить. Дамиан обхватил ручку пальцами.

Дверь не поддалась, и все внутри Дамиана напряглось. Но мгновение спустя замок щелкнул, Дамиан плечом толкнул дверь, и их лица овеяло дуновение холодного воздуха. Они оказались в коротком коридоре, укутанном тьмой. Дамиан вдохнул знакомый аромат лакированного дерева и затхлости, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Когда это произошло, он оглядел несколько ступеней лестницы, что вела в склеп Базилики. Вторая лестница рядом спиралью уходила в небытие.

– Мы сможем подняться по ней прямо на балкон? – спросила Роз.

Она говорила едва слышным шепотом, несмотря на то что вокруг никого не было. На самом деле тишина почти нервировала, словно холодный камень впитал в себя все звуки этого места.

Дамиан откинул голову назад, пытаясь мысленно представить планы этажей церкви.

– Да, – наконец решил он. – Нам придется по периметру обойти второй этаж, но мы попадем, куда нужно.

– Хорошо. – Роз сжала челюсти, достала пистолет и начала взбираться по лестнице, держа оружие перед собой.

Немая недосказанность повисла между ними, когда их поглотила тьма лестничной клетки, разбавленная тихим эхом шагов. Ее вкус смешивался во рту Дамиана с горечью пепла из факелов, которые, должно быть, затушили незадолго до их прихода.

– Роз, – позвал он, а когда она не остановилась, мягко обхватил ее рукой за талию.

Она замерла, спиной прижавшись к нему, когда он обхватил пальцами ее грудную клетку. С ее губ сорвался судорожный вдох, но Дамиан сомневался, что это было вызвано усталостью от подъема.

– Нет, нет, – прошептал он ей на ухо, уперевшись подбородком в изгиб ее плеча. Она стояла на одну ступеньку впереди и теперь немного возвышалась над ним. – Не расстраивайся.

– Я не расстраиваюсь, – выдавила она, но ее голос дрогнул.

– Скажи, о чем ты думаешь?

– О чем я думаю? – Роз склонилась к нему, но его хватка не позволила ей обернуться. В любом случае Дамиан едва мог разглядеть ее лицо в темноте. – Я думаю, что даже если наш план сработает, мы не сможем все исправить. Я думаю, что… – Она замолкла, и Дамиан услышал, как она сглотнула. – Я думаю, что, возможно, ты останешься таким навсегда. Я больше не узнаю тебя, а мне так нужен мой лучший друг. Мальчик, который помнит, каково это – разлетаться на осколки изнутри.

Он напрягся и отпустил ее талию.

– Я помню.

– Ты мог бы одурачить меня.

Ее слова резали острее ножа. Они повисли между ними, пленяя драгоценные секунды.

Дамиан сжал губы, пытаясь найти способ заставить ее понять. Она должна понять, потому что он не собирался вновь становиться тем мальчиком.

– Я помню все, просто воспоминания больше не давят на меня, как прежде. Они не мучают меня каждую секунду, что я провожу в сознании. Разве ты не хочешь этого для меня? Разве ты не хочешь этого для себя?

Роз шмыгнула носом и продолжила взбираться по лестнице.

– Если бы ты задал мне этот вопрос неделю назад, я без колебаний согласилась бы, – донесся до него ее бесцветный голос. – Теперь я не знаю. Ты больше не ты… – она замолкла, и возникшая тишина была столь же неосязаема, как прохладный воздух вокруг.

Дамиану казалось, будто кто-то ударил его под дых. Он просто хотел помочь ей. Забрать себе ее боль. Ему казалось, именно это он и делает, но Роз говорила так, словно его здесь не было вовсе.

Балкон оказался пуст. Он полукругом опоясывал второй этаж Базилики. Отсюда открывался вид на все святилище, но люди не поднимались сюда для того, чтобы послушать проповеди или посмотреть на церемонии. Если честно, сюда вообще никто не поднимался. Насколько Дамиану было известно, балконом не пользовались много десятилетий. Здесь стояло всего четыре ряда сидений, накрытых светлыми простынями. Кованые перила затянула паутина. Пустые сиденья и воздух, тяжелый от пыли, делали это место… мрачным.

«Это место создано для забвения», – подумал Дамиан.

Он прошелся между скамеек. Края простыней колыхались от каждого его шага, отчего в воздух вздымались облачка пыли. Добравшись до первого ряда, он откинул в сторону край льняной ткани и