Между делами - Вэнди Джинджелл

— Тогда, как только Атилас немного поправится, мы начнём всё сначала, — сказал он. — И, возможно, было бы полезно вспомнить, насколько серьёзно Атилас пострадал из-за тебя — и не один раз.

— Я помню, — сказала я. — Но я также помню, что он убивал меня шесть раз, так что не притворяйся, что у меня не было причин для подозрений.

Зеро издал вздох, который мог быть раздраженным, но мог и позабавить.

— Очень хорошо, — сказал он.

В смысле, не сказать, чтобы я хотела верить во что-то подобное об Атиласе, но и не то чтобы он не был достаточно изворотлив и смертоносен, чтобы правдоподобно сыграть эту роль. И всё же, когда через пятнадцать минут я вернулась в гостиную с чайным подносом, он выглядел таким хрупким, что это подозрение заставило меня почувствовать лёгкую вину.

— Я надеюсь, ты готова продолжать, Пэт, — сказал он.

Зеро взглянул на меня с другого конца комнаты, но, когда я с готовностью сказала «Ага», он вернулся к какому-то хитросплетению магии, которое он творил в углу комнаты.

— Ага, — снова сказала я. — Но я тут подумала об этом и решила, что у меня есть лучший способ получить реальную информацию. Возможно, о чемпионах и… о других вещах.

— Как это практично, — сказал Атилас.

Если я собираюсь доверять ему, мне лучше сделать это: не оглядываясь назад, просто выложить карты на стол.

— Мои воспоминания, — объяснила я. — Они не хотят всплывать: Я думала, что это просто из-за того, что я чего-то не помню, но всякий раз, когда я что-то ненадолго вспоминаю, воспоминания пытаются ускользнуть и притвориться, что они не важны или реальны. Я не думаю, что это магия, но такое ощущение, что мой собственный разум борется против меня. И два дня назад, когда отец Зеро набросился на меня, в моей голове всплыло воспоминание, которого раньше у меня не было, но я не могу заставить его всплыть.

Серые глаза Атиласа задумчиво остановились на мне.

— Понимаю. И ты хочешь знать, есть ли способ вернуть эти воспоминания.

— Было бы неплохо, если бы воздействие Джин Ёна действительно подействовало на меня, — пробормотала я. — Тогда он смог бы вытянуть из меня правду. Подумала, что у тебя может быть идея, что может сработать.

— У меня есть идея, но я очень боюсь, что она тебе не понравится, — сказал Атилас. — Кажется, ты как-то описывала свою встречу с отцом господина так, будто у тебя в мозгу завёлся маленький червячок.

— Блин, — сказала я, снова почувствовав дурноту. — Я боялась, что ты это скажешь. Ты тоже знаешь, как это делается?

— К счастью для тебя, моя дорогая, у меня есть опыт в обеих областях этой магии, — сказал он. — Я могу как применить необходимую магию, так и объяснить, как противостоять таким атакам.

— Может быть, тот момент, когда я даю ему что-то пожевать, и есть правда, но не даю той правды, которую он ищет? — спросила я. — Потому что это то, что я делаю, когда отец Зеро становится немного любопытным.

Я оторвалась от своего кофе и увидела, что Атилас снова пристально смотрит на меня.

— Я начинаю понимать, почему и как ты не смогла вернуться ко всем своим воспоминаниям, — сказал он со вздохом. — Моя дорогая, этот метод очень эффективен для того, чтобы отбить у других охоту копаться в твоих мыслях, но, если ты усвоишь его слишком хорошо, он начнёт действовать против тебя всякий раз, когда ты узнаешь что-то, о чём тебе не особенно хочется вспоминать.

— Ты хочешь сказать, что я сама во всём этом виновата?

— Я хочу сказать, что, возможно, ты научилась делать это в столь юном возрасте и с таким мастерством, что тебе удалось пустить пыль в глаза и самой себе.

— Получается, что ты ничего не можешь с этим поделать?

— Я могу попробовать, — сказал он. — Но, как я уже упоминал ранее, тебе, скорее всего, это будет неприятно.

— Я в курсе, — пробормотала я. — Но в последнее время в моей жизни всё чертовски не комильфо, так что ты всё равно можешь это сделать.

В смысле, я сказала это, но даже если бы я понимала, насколько неприятным будет этот процесс, я не уверена, что действительно понимала, насколько это может вызвать панику, когда этот маленький червячок снова поселится у меня в голове. До тех пор, пока Атилас не сказал:

— Начнём, моя дорогая? — и до ужаса знакомая частичка магии не просочилась в мою голову и не огляделась по сторонам.

— Я хотел бы узнать о твоих чемпионах, — мягко сказал Атилас. У меня перехватило дыхание, когда червь начал копать, и он напомнил мне: — Дыши. Ты сказала, что не помнишь, чтобы у тебя были чемпионы: Я хочу знать о них, так что подумай хорошенько.

Я вздохнула. Попыталась не паниковать. Это был Атилас. На самом деле он не собирался навредить мне, я это знала.

У меня не было чемпионов, я не знала, что такое чемпионы. Родители ничего не говорили о чемпионах.

Под этим была мысль, но она была тёмной и твёрдой, и её невозможно было вытеснить: упрямый корень в мёрзлой земле. Червь задумчиво пожевал мою уверенность в том, что у меня не было чемпионов, а затем отправился искать дальше. Почти не задумываясь об этом, я позволила другой правде всплыть на поверхность, чтобы он нашёл её, чтобы не было больно зарываться в мёрзлую землю.

Сегодня узнала о чемпионах. Никогда о них раньше не слышала.

— Перестань пытаться найти крупицы правды, чтобы удовлетворить червя, — сказал Атилас странно громким голосом. Это просто ещё один способ обмана: очень правдивый, конечно, но всё же обман. Скорее всего, это обманет тебя так же, как и любого другого человека. Не пытайтесь удовлетворить червя сегодня. Позвольте ему самому разобраться во всех неприятных вещах, которые он найдёт, и не пытайся его остановить.

Я пыталась. Я действительно пыталась. Мне удалось перестать подбрасывать червю кусочки правды и позволить ему копошиться в моей голове, но потом я обнаружила, что просто подкармливаю его пустыми мыслями вместо кусочков обманчивой правды, и дала волю раздражённому рычанию.

Червячок замер, почуяв ложь, и я, содрогаясь, прогнала его из головы.

Я открыла глаза и увидела, что Атилас выглядит довольно удивлённым. Он сказал:

— Могу я напомнить тебе, что я пытаюсь помочь