Ведьмы цвета мака - Екатерина Двигубская

Очнулась Марина в больнице, над ней стояла девушка в белом халате — симпатичная, с раскосыми глазами, наружные уголки которых задирались кверху, что делало её лицо немного жестоким и в то же время особенно привлекательным.

«Что?» — спросила Марина одними глазами.

— Всё в порядке. Вы такая красивая!

Марина закрыла глаза, она боялась пошевелиться — вдруг её лицо обезображено, или она не сможет ходить, а может, и то и другое сразу? Медсестра исчезла в дверном проёме. Марина почувствовала, что перед ней стоит кто-то значимый и важный. Она открыла глаза — над ней возвышался тучный мужчина с бойким, как барабанная дробь, лицом и вихрастыми усами, кончики которых были подёрнуты ранней сединой.

— Марина, с вами всё в порядке.

Женщина посмотрела на него — его голос звучал слишком спокойно и доброжелательно, чтобы говорить правду.

— Что? — осторожно спросила она, в горле запершило.

— У вас сломаны обе голени. Нужно некоторое время, чтобы вы встали на ноги.

Марина попробовала оторвать ногу от кровати, она была неподъёмной, но боли она не почувствовала.

— Сколько?

— Месяца два-три.

— Сколько?

— Я сказал — два-три месяца!

— У меня их нет.

— Появятся, — безучастно ответил врач и вышел.

Марине захотелось рахат-лукума и ласки, чтобы Иван надавил на её живот в области пупка, больно схватил запястья. Женщина опустила руку под одеяло, но не выдержала и отдёрнула, заниматься мастурбацией было для неё всё равно что нюхать грязное бельё, а сейчас у Марины не было сил на стыд, хотелось чего-то, на что имеешь право, на узаконенную любовь, на чистоту, она попыталась перевернуться на бок, ничего не вышло. Она лежала и всё спрашивала себя: почему? Почему? Почему опять она?

Через три дня Марина попыталась встать на ноги — упала, она попыталась ещё и ещё раз — упала опять. Мимо проплыли чёрные лошадки и прошёл врач в белом халате, на посмотрел на сидящую на полу женщину.

— Вы уже?

— Я ещё.

— Не надорвитесь, — сказал он и не помог Марине подняться. Женщина заметила, что у него короткопалые руки с синими венами, силящимися продрать кожу, руки человека, который никогда ничего не поймёт, человека, в чьих руках она заточена, загипсована на два-три месяца.

— Ха. Как бы не так! Не впервой, — стукнула она кулаком по железной кровати, пружины от её удара заскрипели, и в эту минуту в палату вошла Наташа в дымчатых очках, похожих на задраенные люки подводной лодки. Она выглядывала из-за букета лилий, Марине показалось, что цветы извиняются за племянницу, женщина застонала.

— Когда же это, чёрт возьми, кончится?

— Что?

— От них голова заболит.

— В коридор поставим.

— А зачем они МНЕ в коридоре?

— Как Иван?

— Ничего.

— Медсестра сказала, что вся сила удара пришлась на него. Шутка ли, выбить головой лобовое стекло. Он своим боком подставлялся, чтобы тебя спасти. Ему ещё повезло — отделался сотрясением мозга. Людей в таких случаях заново перешивают.

— Да уж, я тут видела девушку, так ей это фашист всё лицо перекроил. Глядеть страшно, а до этого она была красавица. Как она будет дальше жить? Может, на работу взять?

— Кем?

— Придумаем.

— Ты сначала сама поправься.

Наташа подошла к Марине и наклонилась. Её волосы цвета скошенных колосьев упали волной, Марине стало щекотно и она громко чихнула. Наташа попыталась поднять её.

— Не сметь!

— Сама? — спросила девушка.

— Дура, тебе нельзя! Позови эту чёртову медсестру.

Наташа выбежала в коридор, он был пустой и гулкий жалобами больных. Медсестры нигде не было. Когда Наташа вернулась, Марина сидела на кровати, теребя лилию.

— Не дождёшься вас! — буркнула она. Её глаза взрывались самодовольной радостью. — Что с деньгами?

— Пропали.

— Я так и знала! — сказала она, пытаясь опять подняться на ноги. — Невезучая я, неудачница!

— Марина, не надо!

— Надо! — Марина рухнула на пол, Наташа рванулась к ней. Тётя отвела её руку.

— Заказ я уже сдала. Марина…

— Ну что?

— Прости меня за всё.

— Отстань.

— Мне так стыдно.

— Кто старое помянет, тому глаз вон. Только не наматывай на меня свои сопли. Хватит плакать, — сказала Марина, пытаясь встать. — Как там эта женщина из «Уютного тепла».

— Всё нормально, мы ей духи купили и букет цветов.

— Каких?

— Роз, — ответила Наташа и не поверила своим глазам, — тётка встала на костыли.

— Я — женщина-победа! — гордо произнесла она и встряхнула белокурыми, слипшимися от грязи волосами. — Вадик как?