Ведьмы цвета мака - Екатерина Двигубская

— Чем могу помочь? — спросил он, чуть раскатывая слова.

— Выдайте, пожалуйста, вашему обслуживающему персоналу мыло, — сказала Марина и кокетливо улыбнулась.

— Простите?

— Ко мне подошёл какой-то тип с морковным цветом лица, от него несло потом, а под ногтями была грязь. Я постоянно хожу в ваше кафе. И у меня сломаны обе ноги, что доставляет мне массу неприятностей, чтобы ещё расстраиваться на каких-то разгильдяев. Вы меня понимаете? — Она дотронулась до его локтя, менеджер вздрогнул, его поразило властное выражение её лица, с такими женщинами бесполезно спорить, легче выполнить всё, что они просят.

— Да, конечно. Простите, пожалуйста, за неудобство. Я сейчас всё налажу. Не хотите ли какого-нибудь десерта?

— С удовольствием, и, пожалуйста, пришлите ко мне вон того милого молодого человека. Он всегда так любезен и опрятен, что мне кажется, я попала в Америку.

Менеджер улыбнулся, слегка кивнул, но предпочёл поскорее удалиться, пока эта женщина не нашла что-нибудь неприятное и в его внешности.

— Я бы на тебе женился, — сказал Иосиф Борисович.

— Вопрос в том, вышла бы я за вас замуж.

— Как дела с налоговой? — спросил он.

— Спасибо, всё улажено. — И она протянула свёрток из разноцветной бумаги.

Там лежал шёлковый шарф, на котором были вышиты инициалы Иосифа Борисовича, он сдержанно поблагодарил. Марина обиделась и уже хотела открыть рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, как увидела, что к их столу приближается Оскар. Он нёс свежий, нахальный букет тюльпанов, который топорщился и вырывался из рук.

— Можно? — спросил он у Иосифа Борисовича.

— Спасибо, — Марина схватила букет, цветы, словно почувствовав хозяйскую руку, вмиг успокоились. — Откуда они у вас?

Оскар пожал плечами.

— Что хотите?

— Кофе, пожалуйста, и у вас есть такие замечательные пышки с заварным кремом.

— Они сегодня не очень. Лучше возьмите малиновый торт.

— Не хочу.

— Тогда шоколадный мусс.

— Вот это другое дело! Ничего не сближает людей так, как разговоры о еде!

Света ревниво наблюдала за Мариной и Оскаром. Она стала похожа на бездомную собаку, которую только что впустили в дом, вымыли, накормили вкусными косточками, положили на подстилку, а потом подняли и выкинули на помойку.

Проходя мимо, Оскар подмигнул девушке:

— Что-нибудь ещё?

— Не надо. — Света обернулась на женщину, которая накидывала шарф на шею своему спутнику. — Пойдёмте отсюда, — сказала она Николаю.

— Здесь так уютно. Я никогда не бывал в таких симпатичных местечках.

— Не местечках, а местах! Пошли, я сказала!

Николай послушно поднялся и побрёл за Светланой. Ему было совершенно неясно, почему он должен следовать за этой девушкой, но всё же ослушаться её он не посмел, а вдруг это последний шанс, и если он его упустит, завтра не будет ничего, кроме изнуряющего одиночества, обсасывающего кости одиночества.

Скрипач играл неторопливо, его правая рука была одета в чёрную перчатку, около него стояла немолодая женщина и пела надрывным голосом. В ресторане было пусто, за одним из столов сидел Владлен, напротив него расположилась Елена. Она ленивым движением отковыривала от булки семечки и выкладывала ими на тарелке цветы. Женщина всё так же лениво дёрнула тарелку, цветы рассыпались и превратились в спаханное поле, через которое бежал мужик и тащил за собой рыбу, она встряхнула ещё раз, вместо мужика с рыбой появился жеребёнок, льнущий к матери. Его хвост был вымазан навозом, и от этого он всё время брыкался. Лена подняла глаза, что-то в их остановившемся, выжидательном выражении напугало Владлена. Она смотрела сквозь него, как смотрят гадалки, различающие призраки из твоего будущего. Владлен дёрнул плечом. Музыка остановилась, откуда-то послышался громкий смех. Владлену показалось, что за его спиной прошла тень, он сильно побледнел, зубы стали стучать друг об друга.

— Ты что, увидел корень мандрагоры? — насмешливо спросила женщина, при этом выражение её застывших глаз совсем не располагало к шуточному тону.

— Прости.

— У тебя красивые часы. Что с тобой?

— Ничего. Голова болит.

— Как болит?

— Затылок.

— У меня есть анальгин.

— Не люблю лекарства.

— Почему?

— Лена, переезжай ко мне?

— Что?

— Поехали ко мне.

— Нет.

— Ведь ты этого хочешь.

— Так не правильно.

— Тогда выходи за меня замуж?

— Хорошо. — Женщина встала и обернула на него долгий взгляд. Она была похожа на французскую актрису из фильма Клода Лелуша, в чёрном платье с фисташковой косынкой на шее и высоких сапогах, и смотрела она так же, как смотрят актрисы в хороших фильмах, протяжно и грустно, и немного влажно. — И что ты теперь будешь делать?

— Женюсь на тебе.

— Но ты же меня не любишь! — Интонация её срывающегося голоса, испарина, выступившая на лбу, горящие глаза — всё было страшно, всё грозило чем-то неясным, револьвером, спрятанным в сумочке, суицидными попытками, истериками или молчанием, долгим молчанием, когда хочется, чтобы кричали, били пощёчины, только не держали губы такими сомкнутыми и непреклонными.

— Ты куда? — спросил Владлен.

— Домой.

— На метро?

— Бред какой-то! — Лена, круто развернулась и двинулась к выходу. Владлен почему-то ждал, что она обернётся, может быть, даже остановится, но она продолжала идти. Сергей, сидевший неподалёку, следил за хозяином, всё его большое тело было напряжено, готовое к рывку, готовое схватить беглянку и принести в зубах обратно Владлену. Владлен досчитал до трёх, Елена не сбавила скорости, тогда он кивнул Сергею, тот молниеносно догнал женщину, взял за локоть. Та с грустью посмотрела на него, Сергей не смел поднять глаз. Она провела рукой по его щеке, под кожей которой гуляли желваки. Их догнал Владлен, и они втроём пошли к машине. За их спиной в совершенно пустом зале раздалось тихое пение немолодой женщины, она молила о прощении, о забвении грехов.

Вернувшись из ресторана, Марина чувствовала себя выпотрошенной и одинокой. Она разогрела заранее приготовленную еду, накрыла стол и села напротив входной двери. Ей всё казалось, что вот-вот дверь откроется и появится Иван, по которому она так скучает, Марина старалась даже не моргать, чтобы не пропустить момент его появления, но прошёл час, другой, перевалив, нагнал первый, а дверь всё оставалась неподвижной. С досады она стала разглядывать жёлтую дыню, которую привёз Вадик. Плод сладко пах, его кожа была покрыта мелкими трещинками, что придавало ему сходство с лицом старика, по морщинам которого можно, как по линиям руки, отгадать судьбу. Марина вспомнила, что, завозившись, забыла предложить Вадику чаю. Женщине сделалось стыдно, она нагнулась к дыне, и в этот самый момент входная дверь отворилась, в щель прокрались белые гвоздики…