С тобой сквозь века - Анастасия Аристова

Внезапно воздух вокруг нас затрепетал, и я увидел, как наши силуэты раздваиваются – теперь нас было шестеро, и все разбегались в разные стороны.

– “Гениально”, – произнес волк в моем сознании, – этот малец далеко пойдет.

Фэрстунг резко свернул влево, ломая молодые деревья. Я последовал за ним, чувствуя, как холодный ветер бьет в морду.

– "Там," – Фэр указал вперед. – "Ущелье. Они не решатся зайти туда."

Мы неслись к ущелью. Маги оставались позади, сбитые с толку иллюзией, но я знал, это не продлится долго. Нам обязательно нужно было еще что-то, что собьет их с толку. Холод пронизывал до костей, снег забивался под лапы, но я не сбавлял скорости. Фэрстунг, казалось, вообще не чувствовал мороза, его белая шкура сливалась с окружающим пейзажем. Ущелье встретило нас ледяным ветром и тихим шуршанием воды. Река.

– “Она здесь не глубокая, но течение сильное. Нужно немного подняться вверх. Я знаю пещеру, в которой нас маги не найдут”.

Предложить лучшего плана я немо, поэтому скользил по обледенелому берегу, выбирая место, где можно безопасно форсировать реку. Лархан крепче обхватил мою шею, а Фэрстунг шел рядом, его мощные лапы уверенно преодолевали скользкие камни. За спиной, вдалеке, слышались приглушенные крики магов. Время было на исходе. Я видел, как Фэр пытается найти подходящее место для перехода реки. Наконец он вошел в воду. Я последовал за ним. Ледяной поток мгновенно сковал мои лапы, но я устоял, продвигаясь вперед. Выбравшись на другой берег, я отряхнулся, избавляясь от остатков воды и льда, а Фэрстунг уже направлялся в глубь ущелья, к отвесной скале. Там, среди нагромождения камней, я увидел небольшую расщелину — вход в пещеру. Несколько мощных прыжков и мы оказались внутри. Здесь было темно и сыро, но относительно тепло по сравнению с ледяным адом снаружи. Пещера оказалась просторной, с несколькими ответвлениями.

– "Здесь безопасно, – произнес медведь, – но нам нужно углубиться, чтобы нас не нашли".

Мы двинулись вперед, пробираясь через узкие проходы и обходя сталактиты и сталагмиты. Наконец, мы достигли просторного грота. Лучи света, проникавшие сквозь трещину в потолке, освещали его. Фэрстунг обнюхал воздух, сел и произнес:

– “Здесь можно передохнуть.”

Я прилег, Лархан сразу понял, что мы здесь остановимся, и сполз с моей спины. Дрожа от холода, он подошел к Фэрстунгу и прижался к его теплой шерсти:

– Я знаю, что это нагло, друг, но иначе я подохну в этом холоде.

Медведь фыркнул и, обняв юношу, прикрыл глаза.

Нам всем нужен был отдых, но желание поскорее добраться до Дреий было выше усталости.

– “Куда ты дальше, Фэр?” – спросил я у медведя.

– “Не знаю, куда угодно. Лишь бы подальше от этого места.”

Я не стал выспрашивать у него причины, наверняка они были.

– “Королевство Хлэм, фольварк Вальдер для тебя пойдет?”

– “Сказал же мне без разницы. Значит, пойдет.”

– “Мне нужно как можно быстрее вернуться туда.”

– “Да, к Дрейе, ты уже столько раз это произносил, что я запомнил.”

“Да, к Дрейе,” – мысленно повторил, вот только я тогда не знал, что мое "как можно быстрее" займет больше чем полгода.

Глава 69. Я не хочу больше этого чувствовать

Дрейя

4 месяца спустя

Я стояла на берегу реки, рассматривая то, что успел возвести Каир. Вдоль воды тянулся высокий частокол – грубый, но крепкий, будто выросший из самой земли. Бревна, темные от сырости, стояли стеной, ограждая прачечную, ангары, мельниц, и даже горячие источники, все то, что было дорого Одриану.

Этот мужчина, так неожиданно ворвавшийся в мою жизнь, стал мне не только помощником, но и другом. Каир работал не просто хорошо — он работал, чувствуя. Казалось, он заранее знал, где должно быть каждое бревно, как поставить его так, чтобы выдержало и ветер, и ледоход. И с людьми у него было так же: воины, которых он нанимал после турниров, четко выполняли распоряжения, защищая приграничные земли.

Я медленно обвела взглядом пространство вокруг, отмечая последние островки снега - сероватые и рыхлые. Весна пришла в эти земли стремительно, почти дерзко. Глубокий вдох - и в груди заструился холодный мартовский воздух, резкий, пробирающий до мурашек, но уже с едва уловимыми нотами оттепели. В нем смешивалась древесная горечь набухающих почек.

Резко развернувшись, я направилась к дому, но через десяток шагов невольно замедлила ход, боясь поскользнуться, невольно касаясь рукой живота. Улыбка сама собой сошла с моих губ. Как бы я ни пыталась держаться, мысли о том, что больше никогда не увижу Одриана и о том, что он никогда не увидит своего малыша, сжимали мое сердце.

Ветер сорвал с крыши капель, и она упала мне за воротник - холодная, но возвращающая из страданий. Я посмотрела наверх и увидела ворона Каира. Он, как обычно склонив голову набок, смотрел на меня темными глазами. Я задумчиво оглядела птицу. Она часто была рядом, казалось, что Каир наблюдал за мной через нее.

Я вновь двинулась по направлению к дому, но не успела сделать и пары шагов, как неожиданно услышала:

– Дрейя! Подожди.

Сердце замерло, а потом забилось так яростно, что в ушах зазвенело. "Не может быть..." Медленно, будто боясь спугнуть мираж, я обернулась. Одриан. Настоящий. Не призрак, не игра света на слезящихся от ветра глазах — он здесь, в разорванном плаще, с взъерошенными от бега волосами, и его дыхание клубится в воздухе частыми белыми облачками.

– Ты... – голос сорвался в шепот.

Он остановился в двух шагах, внезапно неуверенный, будто сам не понимал, что дальше собирается сделать. Глаза скользнули по моей фигуре, задержались на руке, прижатой к животу. Я увидела, как Одриан поджал губы.

– Как? – тихо произнесла я.

Ворон Каира резко взмахнул крыльями, перелетел на забор и замер, будто ждал развязки. Проследив за ним, Одриан вновь посмотрел на меня и улыбнулся мне той самой его улыбкой.

– Какая разница как? – произнес он и резко обнял меня. Не веря своему счастью, я обняла в ответ, уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Неужели это правда?

– Я не могу поверить. Ты здесь...Но как же казнь? Твой брат… – мои пальцы впились в его плащ, цепляясь за шершавую ткань.

– Мой брат неудачник, – Одриан рассмеялся – звук глухой, сдавленный, – он казнил не меня, а другого,