После развода мне не до сна - Анна Томченко

А уже когда оказалась в гостиной, собирая платье, складывая его костюм на боковушку дивана, мне грохотнуло вслед:

— Ты таки будешь теперь молчать?

Я застыла. Выпрямилась, швырнула платье на кресло и повернувшись, провела ладонью по мокрым волосам, зачёсывая их назад.

— Так и буду молчать. Ты же молчал.

— А потому, что я знал, что будет такая реакция.

— Нет, такой реакции не было бы. — Зло произнесла я, делая шаг в сторону Кости, который перехватил полотенце и обмотал его на бедрах. -Если бы ты, когда мы с тобой сидели в ресторане, об этом сказал, такой бы реакции не было. Это знаешь, примерно, как ты со мной только что всеми жидкостями, которыми можно, обменялся, а я такая: ку-ку Кость, а у меня вирус иммунодефицита человека. Живи теперь с этим, как хочешь. Вот это так было бы…

Костя нахмурился.

Я зло усмехнулась.

— Поэтому не надо здесь стоять и строить оскорблённую невинность, что ты знал, что так и будет, поэтому промолчал. Знаешь, это как-то немножко такая вещь в биографии, о которой все-таки стоит сказать. Просто хотя бы из уважения ‚ что человек тебе доверяет.

— И что бы изменилось от того, что я сказал?

— Много чего изменилось.

— Ах да! Ты бы не поехала с авторитетом и вором в законе праздновать новый год в Москве.

— Поехала бы. Прикинь! — Взмахнула руками. — Просто потому что человек был честен со мной. Но зная о том, что меня сейчас обвели вокруг пальца, надеюсь ты догадывается какое у меня первое желание?

Я развернулась и пошла в направлении своей спальни.

Нег я понимала, что это просто какой-то сейчас выплеск адреналина.

Эмоционально я была в состоянии перезревшего арбуза : тронь и долбанёт в разные стороны.

И Костя тронул.

Он перехватил меня под грудью, поднял над полом и шагнул в сторону кровати. Я оказалась между подушками и сразу стала елозить ногами, чтобы отползти ещё подальше.

— Ты чего это здесь удумала? — Изменившимся голосом, изменившимся тоном произнёс Костя так, как будто бы сейчас собирался сказать мне что-то очень неприятное и однозначно мной не заслуженное. — Ты чего решила? Будешь мне здесь концерты устраивать, дверьми хлопать, а я на это смотреть буду?

Внутри заклокотало.

Я вдруг поняла, что дверьми здесь хлопать не надо.

Здесь надо один раз, как следует по роже приложить.

— или ты, что, считаешь, что мы здесь с тобой два экологичных взрослых человека, я позволю тебе обращаться, как со своим слизняком бывшим? — Прогремел под потолком голос Кости, и я сузила глаза. — Я не тот человек, которого можно взять и нагнуть. Ты должна была это уже понять по нашему общению. И ты прекрасно должна была понять, что я не приемлю того, что носятся и хлопают дверьми. Если ты уж решила играть по взрослому, играй по взрослому. Без детских истерик. Если ты легла в постель с мужчиной, то будь готова к тому, что может всякое произойти.

— всякое, это какое? — Зло спросила я. — Поверь, кода ложишься в постель с мужчиной, немножко о другом думаешь. О том, что, ну знаешь, как-то у кого-то может быть осечка. Кто-то переволнуется или живот там неправильно в свете будет сиять.

Мне кажется, последняя фраза, как-то выбила Костю из его накала страстей. Он нахмурившись, сделал шаг назад.

— Или ты, что, действительно считаешь, что, если я ложусь в постель к мужчине, я готова к тому, что он вдруг окажется каким-то криминальным авторитетом и в случае моего неправильного поведения пустит по кругу меня своих охранников? Ты думал, что я примерно так себе это представляю?

— Чего? — Недоумённо спросил Костя.

— А ничего, Кость. Ничего. Если ты говоришь о том, что мы, как взрослые люди, ложимся в постель друг другу и должны понимать, что всякое может быть, поверь, всякое в этой ситуации применительно конкретно к нам, не могло быть тем, что ты оказывается авторитет. И да, наплевать на то, что ты авторитет, Кость. Мне наплевать на то, что ты об этом смолчал, дуру из меня делал. А теперь попробуй-ка ощутить, каково это оказаться вдруг в постели с мужчиной, который тебе кажется самым достойнейшим из людей и потом понять, что тебя просто немножко за нос водили. Ты понимаешь, что ты гонор свой решил проявить не с той женщиной? Это ты девочке молоденькой можешь стоять здесь и пальцами размахивать, объясняя, что если ты легла со мной в постель... Нет Кость, я не твоя собственность. Если я легла с тобой в постель, значит я этого хотела. И поэтому не надо мне здесь делать одолжение и свой гонор поубавь. Нашёл с кем как с девкой разговаривать.

Я произнеся последнее, резко встала на кровати. И первое, что попалось под руку, это подушка. Поэтому она и полетела в лицо Константину.

66.

Илая

Костя не шелохнулся. Ни один мускул не дрогнул у него на лице. Он не взмахнул рукой для того, чтобы увернуться от подушки, он смиренно дождался, как подушка влетела ему в лицо. А потом, стиснув челюсти, сквозь зубы выдохнул.

— Знаешь, почему я никогда не связываюсь с малолетками? Потому что взрослая женщина не разбудит тебя среди ночи, чтобы спросить, о чем я думаю. Ей плевать, о чем я думаю. Главное, что у неё сон будет не нарушен. И понимаешь, вот ещё такая вещь... — Костя сделал один шаг к кровати, и я отступила ещё к краю. — Если женщине взрослой не усрались твои хобби в виде гольфа или там, например, не знаю, шахмат по вечерам, она просто с тобой не будет сидеть рядом и брюзжать, как она устала. Она пойдёт и будет заниматься тем, что ей приятно. И вот ещё плюс взрослой женщины — она не закатит тебе истерику в элитном пафосном ресторане.

Она потом тебя в случае чего может пристрелить. Взрослая женщина достаточно уверена в себе, чтобы не устраивать высосанных из пальца истерик, прикрывая их соусом того, что “мы же с тобой экологичные, давай-ка мы с тобой будем правильно рассуждать".

— Вот именно. Мы