Агентство "Маленькая Леди" - Эстер Браун

В ящиках для растений перед парадной дверью нашего дома цвела душистая лаванда. Я уткнулась носом в облако лиловых цветов и вдыхала восхитительный аромат до тех пор, пока не закружилась голова. Полное умиротворение нарушал лишь отдаленный шум машин.

Как же прекрасен бывает Лондон в предрассветные часы, подумала я, ощущая приступ нежной любви к тому месту, где жила. И поспешила вставить в замочную скважину ключ, чтобы скорее войти внутрь, пока не заметила перед домом собачье дерьмо.

Я была совсем не готова к тому, что меня ожидало в гостиной.

Во всей квартире горел свет. Габи, сидя на диване, громко всхлипывала; Нельсон, в желтой непромокаемой куртке, подавал ей салфетку; Роджер Трампет, тоже в яхтсменском облачении, передергивался от растерянности и крутил в руках расшитую блестками диванную подушечку.

Увидев меня – в вечернем туалете, с туфлями в одной руке и золотистой сумочкой в другой,– все трое забыли о своих проблемах и изумленно разинули рты. Однако после короткой паузы Габи судорожно всхлипнула и заревела с новой силой. В промежутках между завываниями она что-то несвязно бормотала. Я уловила: «все из-за тебя», «везет же некоторым дурам» и, как ни странно, «судебный».

– Наконец-то ты пришла,– сказал Нельсон, поднимаясь.– Замечательно.

Я подумала: что-то слишком часто в последнее время люди при моем появлении вздыхают с облегчением и спешат свалить на меня все беды, которые сами же на себя и навлекли. Роджер тоже встал со стула.

– Откуда это ты? – полюбопытствовал он.– Снималась в «Звезды о себе»?

– Я была на ужине в «Дорчестере». А у вас что стряслось?

– Габи! Мне рассказать? – спросил Нельсон. Его голос звучал устало, но довольно ровно. Габи икнула, покивала и взяла еще одну салфетку. Потом выудила печенье из наполовину пустого пакета.

– Хорошо. В общем, Аарон и Габи… хм… поругались, потому что Аарон надумал оставить свое нынешнее занятие и посвятить себя другому делу,– осторожно подбирая слова, сообщил Нельсон.

– Ему взбрело в голову выучиться на судебного патологоанатома! – заревела Габи, рассыпая по дивану крошки от печенья.– Он собрался вернуться в колледж, поэтому и сделал мне предложение – захотел, чтобы я содержала его, пока он учится! Сволочь! А-а!..

Нельсон и Роджер обменялись взглядами.

– Все ясно,– сказала я.

– Хорошо, что ты теперь злишься,– пробормотал Роджер.– А когда только вошла, вообще не могла понять, что к чему, верно? Сейчас в тебе явно говорит злость. Так даже лучше.

– Спасибо, Роджер,– строго ответила я.– Почему вы не на море? Погода неподходящая?

– Уже уходим. Может, переоденешься? – спросил Нельсон, бросая многозначительный взгляд на мой глубокий вырез.– Во что-нибудь менее, так сказать, парадное…

– Хорошая мысль. Я на пару минут, Габи! – весело воскликнула я.– Роджер, не поставишь чайник?

Войдя в свою комнату, я быстро сняла платье.

Получалось все не так, как я планировала, сидя в такси: я воображала, что, снимая чулки, буду представлять, как их медленно стягивает с моих ног Джонатан… Как только я переступила порог гостиной, то из роковой женщины превратилась в «коричневую сову». Выходит, мои дамские штучки вовсе не волшебные – мне это только казалось.

Я покачала головой, пытаясь не обращать внимания на тяжесть, внезапно разлившуюся по всему телу. Винить Габи было не в чем – она ведь не думала, что все так сложится. Натянув черные спортивные штаны и футболку, я надела парик на подставку, и чудесные карамельные пряди волнами легли на столик. Надо бы как следует их помыть, подумала я, расправляя собственные примятые волосы и затягивая их в хвостик.

– Совсем другое дело! – воскликнул Роджер, когда я снова появилась в гостиной.– И гораздо удобнее, верно?

Я не ответила.

– Чайку? – спросил Нельсон, держа в руке чайник.

Я кивнула и с тревогой взглянула на Габи, которая, обхватив колени, раскачивалась взад и вперед.

– Может быть, оставите нас одних?

– После чашки чая,– ответил Роджер. Конечно, ему было любопытно услышать, как я, опытный душеспасатель, вытяну из Габи всю ее трагедию. Перед Нельсоном она наверняка больше хныкала, нежели о чем-то рассказывала.

– Нет, пойдем прямо сейчас,– твердо сказал Нельсон. – Отнесешь в машину рюкзак, Роджер?

Роджер с явной неохотой закинул на спину рюкзак со снаряжением.

Нельсон жестом позвал меня на кухню.

– Не знаю, что там у них случилось на самом деле,– прошептал он,– но ты помягче с ней, ладно? Она сама не своя.

– Разумеется, не буду усугублять ее страдания! – обиженно заявила я.– Неужели ты думаешь, что я стану читать ей мораль?

Сосед посмотрел на меня немного свысока, что мне никогда не нравилось.

– Я о том, что сейчас не время рассказывать ей о романтическом вечере с Ремингтоном Стилом или толкать речь по поводу того, как, выйдя замуж, женщины превращаются в степфордских жен.

– Можно подумать, я только об этом и мечтаю!

Иногда Нельсон бывал несносным. И с каких это пор он стал защищать Габи?

– Я разморозил запеканку, предложил ей, но она и слышать не желала о еде. Может быть, теперь проголодалась? Было бы неплохо ее накормить.– Тут Нельсон поморщился.– Бедняга. Надеюсь, парень всего этого стоит.

Проводив его, я поставила картофельную запеканку с мясом и луком в микроволновку и почувствовала, что и сама не прочь поесть.

– Ужин будет готов через двадцать минут,– сказала я, садясь на диван рядом с Габи.– Рассказывай толком, что произошло.