Лорд полуночи - Джо Беверли

— Ты хорошо знал его? — спросила Клэр.

— Конечно, леди. — Зигфрид обратил на нее свои голубые, как у отца, глаза. — Мы с ним ровесники и живем бок о бок с детства. — В голосе конюха прозвучала досада, и Клэр подумала о его несчастной судьбе.

— Если вы хорошо знали друг друга, неужели вам не захотелось поговорить? — спросил Ренальд. — Может быть, ты расспрашивал его о походе? Или о том, как погиб лорд Кларенс?

Зигфрид помолчал, словно оценивая последствия своего признания, и наконец ответил:

— Мы поговорили немного. Я спросил, где он был все это время и что случилось с конем лорда Кларенса. Замечательный был конь!

— Кстати, а где Айдан? — поинтересовалась Клэр у Ренальда.

— Потом, — отмахнулся тот. — Итак, — обратился он к Зигфриду, — что же Ульрих тебе ответил?

— Что это не моего ума дело.

— А говорил он что-нибудь о смерти лорда Кларенса и о моей свадьбе с леди Клэр?

— Нет, лорд… — Вопрос Ренальда удивил его.

— Совсем ничего? — переспросила Клэр. — Неужели его не удивила свадьба?

— Ничего не могу вам сказать по этому поводу, леди.

Клэр готова была предположить, что Зигфрид лжет, но не понимала зачем. Даже если он убил Ульриха по какой-то личной причине или по приказанию бабушки, то почему скрывает, что говорил с ним о таких обычных вещах?

— Кто-нибудь еще останавливался поговорить с Ульрихом? — продолжал допрос Ренальд. — Ты помнишь хотя бы одного?

— Большой Грегори, — проворчал Зигфрид. — Он женат на сестре Ульриха. Грегори посочувствовал ему. Впрочем, лорд Эйдо сделал то же самое. И Брита — вы же знаете Бриту, лорд, — спросила, не хочется ли ему с дороги отдохнуть?

Клэр записала имена на табличку, предположив, что Зигфрид имел в виду библейскую Бриту.

— Больше Ульрих ни с кем не говорил? — спросила она.

— Еще с оруженосцем лорда — Джошем.

Клэр замерла и бросила испытующий взгляд на Ренальда. Тот оставался совершенно бесстрастным.

— Ты слышал, о чем они говорили? — поинтересовалась Клэр.

Наверное, о встрече в саду.

Но Джош?.. Румяный оруженосец с веснушчатым лицом и обаятельной улыбкой? Впрочем, что ему еще оставалось, если господин приказал убить? Только подчиниться.

— Нет, леди, — покачал головой Зигфрид. — Молодой господин говорил тихо, так, чтобы никто не слышал. — Конюх лукаво улыбался, понимая, что своими ответами он заваривает кашу, и радуясь этому.

Клэр поблагодарила конюха и вышла на улицу. Убедившись, что их с Ренальдом никто не подслушивает, она обернулась к нему:

— Ну, что скажете, милорд?

— Пойдем поговорим с Джошем, — мрачно отозвался тот, еле сдерживая ярость.

— Ты по-прежнему утверждаешь, что невиновен? — спросила она, с трудом поспевая за своим спутником, который быстрым шагом шел к замку.

— Я невиновен. Джош наверняка убедительно докажет тебе это.

— Не пытайся переложить всю вину на него! Он — мальчишка, который предан тебе и готов выполнить любой твой приказ.

— Он получит по заслугам! — сжал кулаки Ренальд. Клэр тотчас схватила его за руку. Он остановился и повернулся к ней так резко, что она испуганно отпрянула.

— Что? — спокойно спросил Ренальд, совладав с собой.

— Если его убил Джош, то по твоему приказу! — выдохнула Клэр.

Ренальд, не удостоив ее ответа, молча вошел в зал. Клэр, еле живая от страха, бросилась за ним, опасаясь, что вскоре в Саммербурне снова прольется кровь.

Джош веселился в компании молодых людей, но тут же кинулся к Ренальду, заслышав его резкий призыв.

— Да, лорд? Что-нибудь стряслось? — Он почему-то заметно побледнел.

— О чем ты говорил с Ульрихом, оруженосцем лорда Кларенса, в тот вечер, когда его убили?

Клэр ожидала, что юноша удивится и смутится, как любой невиновный человек на его месте. Но он, напротив, залился краской стыда. У Клэр закружилась голова. Она готова была услышать признание и боялась этого.

— Я только… — Оруженосец облизнул пересохшие от волнения губы. — Я хотел извиниться.

— Извиниться?!

Ренальд, похоже, удивился не меньше Клэр. За что извиниться? За несовершенное убийство? А если нет, то за что?

Джош беспомощно посмотрел на Клэр, словно в поисках защиты и поддержки, затем перевел взгляд на Ренальда.

— Вы бы не позволили ему сопровождать тело лорда Кларенса в Саммербурн, милорд. Я знал, что он очень хочет попасть на похороны.

Лицо де Лисла словно окаменело. Клэр видела, что Ренальд в ярости, и не понимала почему. Разве иметь доброе сердце такой уж смертный грех?

— У него в сумке оказалось два шиллинга и несколько пенни, — заметил Ренальд.

Румянец на щеках Джоша сменился мертвенной бледностью. Клэр не знала, что и думать.

— Это я дал ему деньги, — прошептал Джош и опустил голову.

Ренальд медленно погладил рукой кожаный пояс, на котором висели ножны с мечом. Джош задрожал как осиновый лист. Клэр в полном недоумении, переводила взгляд с одного на другого.

— Завтра же вернешься к отцу! — произнес Ренальд. — Пешком. Я пошлю людей проверить, как ты добрался.

— Да, лорд, — тихо вымолвил парень дрожащими губами.

— Ты понял почему?

— Да, милорд.

— А теперь убирайся с глаз долой! Ночь проведешь в часовне за молитвой.

— Полагаю, ты убедилась в том, что это не он убил Ульриха? — равнодушно заметил Ренальд.

— Пожалуй. Но почему… Почему нельзя было дать Ульриху несколько монет на дорогу? Ты хотел, чтобы он умер с голоду в пути?

— Мы оставили ему еды на пару недель, — отозвался Ренальд и вдруг, резко повернувшись к Клэр, добавил: — Довольно тайн! Я не хотел, чтобы Ульрих оказался здесь до нашей свадьбы. Если бы Джош меня не предал, Ульрих еще не скоро оказался бы здесь.

— Предал? Я бы так не сказала…

— Довольно! — Ренальд рубанул в воздухе рукой.

Клэр замолчала. Он еле сдерживал ярость. Чем она вызвана? Поступком Джоша? Или чем-то еще?

— Значит, ты хотел задержать Ульриха в пути, но у тебя ничего не вышло и ты его убил?

— Клянусь рогами Люцифера, если бы я хотел убить Ульриха, то сделал бы это еще в Лондоне! — Он устало провел ладонью по лицу. — Клянусь спасением своей души и раем небесным, я не убивал Ульриха! И не приказывал его убить. Я никогда бы так не поступил. Как ты справедливо заметила, говоря о бабушке, — в этом не было необходимости. Я не смог бы скрывать это вечно, а убийство человека при таких обстоятельствах наказуемо. Бессмертие души для меня важнее, чем Саммербурн. И ты.