Лилия под дождем - Кэндис Кэмп

– Мэгги, а с тобой все в порядке? – мягко поинтересовался Хантер.

Мэгги вздохнула.

– Да. Было трудновато – я сильно тоскую по Уиллу.

– Конечно.

– Он не был таким, каким прежде, когда мы поженились, но я все еще люблю его. Правда, не все понимают мое состояние, а некоторые говорят: «Так ей лучше». Но как они могут так думать, не зная в действительности, как дружно мы жили все вместе.

– Возможно, им так хочется думать и только. – Хантер помолчал и затем спросил: – Ты веришь в Бога?

Мэгги уставилась на него. Хантер не был человеком, который любил говорить о Боге.

– Да. Но какие странные вопросы ты задаешь. Отчего это?

– Ну, может быть, то, что говорят люди, означает, что так лучше, потому что Уиллу будет счастливее на небесах. Ты знаешь, что я не из тех, кто ходит в церковь и прочее… но, может быть, Уилл находится сейчас в таком месте, где он не чувствует себя смущенным или потерянным, где никто не смеется над ним и не называет болваном. Что, если он стал таким, как раньше? Разве так не лучше? Разве это тебя не делает счастливее?

– Ты прав, – Мэгги вздохнула. И в первый раз за эти месяцы у нее на сердце стало спокойнее. – Уиллу так должно быть легче и лучше. Знаешь, странно, но перед тем как умереть, он на мгновение стал таким, каким был раньше. Он пожертвовал собой, чтобы спасти Ти. Он поступил как настоящий отец, и в его затухающих глазах было что-то – гордость, удовлетворение, и это было совсем по-взрослому. Я думаю, что каким-то удивительным образом он был счастлив. – Мэгги нахмурилась: – Может быть, мне следует думать, что Уилл, наконец, пришел в мир счастья, вместо того, чтобы постоянно думать о своей печали или потере… Мне кажется, что я была эгоистична.

– Нет. Это нормально, естественно. Когда теряешь кого-нибудь, то ощущаешь боль.

Мэгги посмотрела в глаза брата и увидела в них усталость и печаль, которая говорила о том, что он знал эту боль и испытал ее на себе. Сердце Мэгги стремилось к Хантеру, он ее понимал, хотя она чувствовала, что есть еще кто-то, кто поймет ее скрытую боль.

Она не могла сказать своей матери или Гидеону с Тэсс о том, что случилось между ней и Рейдом Прескотом. Они были слишком хороши, слишком благородны и ожидали того же самого от других. Хантер был другим. Он многое повидал в своей жизни, и его отношение к людям, какие бы они ни были, стало ровным. Он мог лучше понять, что такое любовь, когда кого-нибудь так полюбишь, что это чувство заменяет и здравый смысл, и добродетель, и все остальное.

– Это не все, тем не менее, – тихо сказала она.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно посмотрел на нее брат.

– Я… – Она смутилась. – Все всегда говорят, какой доброй я была с Уиллом. Я… чувствую себя такой виноватой, когда они говорят это.

Хантер бросил на нее недоверчивый взгляд.

– Разве ты не была с ним добра? Что ты, Мэгги. Никто не смог бы быть такой терпеливой…

– Я не была верна ему! – выпалила Мэгги. Хантер, ошеломленный, уставился на нее.

– Я… я была с другим мужчиной. – Мэгги перевела взгляд на свои сжатые руки, которые лежали на столе, и глубоко вздохнула. Она рассказала брату, что у нее произошло с Рейдом Прескотом. Наконец она закончила, и между ними надолго установилась тишина.

– Ах, Мэгги. – Хантер положил руку на нее и спокойно продолжил: – Извини. Ты, должно быть, пережила черт знает что.

Мэгги зарыдала, ее плечи беззвучно сотрясались. Хантер обошел вокруг стола и обнял ее, подняв со стула.

– Я изменила ему! – рыдала она. – Я была неверна ему, и сейчас он мертв! Я никогда не смогу искупить свою вину перед ним.

Хантер поглаживал ее, произнося успокаивающие слова.

– Все в порядке, Мэгги. Не плачь. Все образуется.

– Как же? О, господи, я чувствую себя такой виноватой! Никто этого не знает. Они все думают, что я была добра к нему, но они не знают! – она отстранилась от него, утирая слезы.

– Неважно, что думают другие или что они знают. Ты была добра с Уиллом и что бы ты ни сделала, это ничего не меняет. Ты заботилась о нем, ты помогала ему. Господи, Мэгги, он ведь мог и не жить вовсе, если бы не ты. Ты же это прекрасно знаешь?

– Да, но это не оправдание того, что я сделала!

– В твоей жизни произошло то, что произошло. То, что случилось с Уиллом, – неправильно и несправедливо. Неправильно и то, что ты вынуждена была нести такой груз на своих плечах не один год. Но так рассудила судьба, и ты делала все возможное, чтобы жизнь продолжалась. Ну и что, если однажды ты оказалась слабой? Это же естественно! Ты же полюбила нормального человека. Ты думаешь, что могло быть как-то по-другому, лучше?

– Нет…

– Ты могла быть жестока с Уиллом, Мэгги. Могла не обращать на него внимание. Могла плакать и жаловаться всем на свои тяготы, но ты этого не делала. Ты была добра к нему и внимательна. И Уилл ничего не знал о Рейде. Он не страдал от того, что ты сделала.

– И это меня оправдывает? – насмешливо спросила она.

– Я полагаю, что проповедник этого не сказал бы. Но мне кажется, что у тебя было достаточно веская причина поступить так, как ты поступила. Это не сделало из тебя безнравственного человека. Не ты же в конце концов убила Уилла!

– Я знаю это, но…

– Ты думаешь, что тебе следовало быть идеальной.

– Я никогда не говорила этого.

– И не должна была. Я знаю тебя. Ты должна быть самой лучшей, самой смелой, самой сильной. Ты никогда не знала, что не всегда нужно быть самой-самой… И ты не могла пережить, если совершала ошибку.

– О, ты говоришь обо мне, как о самодовольном человеке.

Хантер засмеялся.

– Ну, нет. Ты – самая лучшая и сильная женщина. Но ты – человек. Никто не застрахован от ошибок. Ты думаешь, что Бог не простит тебя за то, что ты подскользнулась?

– Да. Ты прав.

– Тогда прости сама себя тоже, Мэгс. Она подняла на него глаза, улыбнулась и сделала шаг к нему, чтобы обняться с братом.

– О, Хантер, ты самый лучший брат, какого только можно желать!

Хантер улыбнулся и прижал ее к себе.

– Конечно, и никогда не забывай об этом.

– Не забуду. – Она отпустила его. – Я так рада, что ты вернулся.

– Я тоже.

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Ты, наверное, очень устал.

– Да. Я выехал сегодня рано утром.

Хантер последовал за Мэгги вверх по лестнице. Она показала на дверь Ти и дала ему свечку.

– Спокойной ночи, – нежно сказала Мэгги и направилась в свою комнату.