Звездолов - Патриция Поттер

Лицо Алекса просветлело, и Элизабет почти физически ощутила, как бремя ответственности свалилось с его плеч.

— А как же Элизабет? — спохватился он.

Хирам и Руфус переглянулись. Элизабет терпеть не могла, когда о ней говорит, не спрашивая ее мнения, но минутное раздражение сменилось леденящим ужасом, потому что Хирам сказал:

— Поедет с нами.

Опять по ущелью! Элизабет еле сдержалась, чтобы не заплакать от испуга и не начать умолять их ради всего святого избрать другой маршрут. Ведь есть же, наверное, какой-нибудь еще путь, пусть долгий, пусть придется ехать целый день… Но обнаружить свой страх перед друзьями Патрика и пленными Ганнами? И спросить ни о чем нельзя, хотя голова раскалывается от роя вопросов.

В происходящем она не понимала ровным счетом ничего, только догадывалась, что все это как-то связано с войной между Ганнами и Сазерлендами, а значит — и с Патриком и Марсали, с их любовью. Романтической Элизабет эта мысль очень понравилась.

Но один вопрос она все же решилась задать:

— Патрик действительно не опасно ранен? Он… не умрет?

Хирам добродушно улыбнулся:

— Нет, леди Элизабет, не умрет. Ему всего лишь саблей поцарапало плечо. Марсали поставит его на ноги лучше всяких лекарей, и скоро он будет как новенький.

И опять покосился на пленников, которые, как заметила Элизабет, смотрели на них с нескрываемым интересом.

— Ну, хватит прохлаждаться! — гаркнул Хирам и еле слышно прибавил:

— Когда Патрик узнает, что вы болтались по горам без охраны, я не хотел бы оказаться рядом.

Элизабет взглянула на брата — тот покраснел.

— Но я была с Алексом! Хирам, как видно, смутился.

— Конечно; вот так всем и говорите. Но одного провожатого мало даже для Патрика, и сегодня он в этом убедился.

Алекс облегченно расправил плечи, приосанился; его самолюбие не пострадало.

— Отправляйся, — обернулся Хирам к Руфусу. — Вдвоем с молодым Сазерлендом мы управимся с этими головорезами.

Алекс и вовсе просиял.

Руфус согласно склонил голову и одобрительно посмотрел на Элизабет.

— Ты красивая и смелая девушка, — улыбнулся он, и у нее внутри все затрепетало. Мало кто из мужчин называл ее красивой.

Но, не успела она ответить, Руфус повернул коня обратно и умчался прочь.

— Куда это он? — спросила она Хирама, не в силах больше бороться с любопытством.

— Кто его знает, — пожал плечами Хирам. — Лучше поедем поскорей. Хочу до темноты доставить этих молодчиков в Бринэйр.

Элизабет прикусила губу. Он заметил и ободряюще подмигнул ей.

— Помни: ты красивая и храбрая девушка.

— Нет, совсем нет, — заспорила она, — я чуть не спятила от страха, пока поднималась по этому ужасному ущелью.

— Вот об этом я и говорю, — кивнул великан. — Сделать что-то, когда тебе не страшно, — никакая не храбрость. Настоящая храбрость — это когда тебе очень страшно, а ты все-таки делаешь то, что должен, несмотря на страх.

Элизабет выпрямилась в седле. Сейчас тропа, наверно, уже не будет такой трудной, как в первый раз.

Она посмотрела на Алекса, и он улыбнулся ей тепло и понимающе. Не сговариваясь, брат и сестра пришпорили коней. Хирам криком поднимал пленных.

* * *

Патрик остановился у входа в пещеру, напряженно вглядываясь в кромешную тьму.

— Марсали? Гарри?

— Милорд! Это вы? — отозвался Гарри и почти тотчас же из глубины пещеры послышался приглушенный возглас Марсали, и она сама выбежала к Патрику, сияя улыбкой.

Но испуганно замерла при виде окровавленной одежды. Быстрый Гарри встал у нее за спиной, сжимая в руке пистолет. Патрик подмигнул Гарри, прося оставить их одних, взял Марсали за руку и отвел в сторону от входа, а Гарри вернулся в пещеру.

— Господи, Патрик, — прошептала она, с ужасом глядя на его плечо. Она взглянула в лицо мужу и снова, будто помимо воли, перевела взор на красную от крови рубаху.

— Пустяки, — поморщился он.

— Патрик, это вовсе не пустяки. Рана глубокая, ты потерял много крови.

— Бывало и похуже, — стараясь выглядеть беззаботным, улыбнулся он. Верно, Марсали помнила длинный шрам через весь его живот.

— Кто тебя так? — заглядывая ему в глаза, спросила она.

— Черный Фергус, — вздохнул Патрик. — Он и семеро твоих родичей Ганнов подстерегли меня, и, если б не Хирам, меня и Руфуса могло уже не быть в живых. — Он помолчал. — Хирам сказал, что его послала ты.

— Да, я. Не надо было мне отпускать тебя нынче утром. Патрик, у меня правда было… предчувствие. Раньше со мною такого никогда не случалось, и потому я не знала, как объяснить тебе, но… я не должна была отпускать тебя.

— Родная моя… — Патрик поднял здоровую руку, нежно провел по щеке жены кончиками пальцев. — Не терзайся, не вини себя. Ты пыталась предупредить меня. Это я не послушал. Но, клянусь, при следующем твоем предчувствии поведу себя совсем иначе. — Он через силу улыбнулся. — Вот не знал, что женюсь на ясновидящей.

— Я и сама не знала, — печально промолвила Марсали. — Но, что бы ни нашло на меня тогда, я благодарна наваждению, из-за которого послала за тобой Хирама. А теперь, позволь, я займусь твоей раной, не то все наши с Хирамом усилия пропадут впустую.

Она ваяла его под здоровую руку, и они потихоньку пошли к пещере.

— А те, кто напал на тебя? — вдруг встревожилась Марсали. — Они…

— Живы, живы, — успокоил ее Патрик. — Целы и невредимы. Хирам доставит их в Бринэйр как пленников. Боюсь, они слишком много успели увидеть.

Марсали искоса взглянула на него. Она была явно удивлена.

— Ты оставил их в живых, хотя они напали на тебя?

— Разве я поступил не правильно? — мягко возразил Патрик. — Или ты считаешь меня подлецом, который может, не задумываясь, убить родственников жены?

— На твоем месте любой поступил бы именно так, — пробормотала она.

— Я — не любой.

— Да уж, — чуть заметно улыбнулась она. — Теперь я это и сама вижу.

— Я рад. И с удовольствием еще постоял бы здесь и обсудил с тобою прочие мои достоинства, но, к сожалению, не могу. Прошу тебя, сделай, что требуется, с этим плечом, да поскорее, чтобы я успел вовремя догнать Руфуса и Хирама.

Марсали остановилась у входа в пещеру.

— Но, Патрик, с такой раной тебе ни в коем случае нельзя садиться на коня. Тебе нужен покой.

Патрик покачал головой:

— Не могу допустить, чтобы Хирам один вел в Бринэйр восьмерых пленных. И я сам должен быть там, когда их увидит мой отец. — По правде говоря, Патрик и сам не знал, как ему это удастся. Голова кружилась все сильнее, озноб пробирал до костей. Неудивительно, ведь он потерял очень много крови.