Миром правит любовь - Эйна Ли

Она обратила свое лицо к небу, и ее голос превратился в умоляющие рыдания.

– Умоляю тебя, Господи, не дай ему умереть.

Не помня себя от страданий, она положила голову на грудь Зака и безудержно зарыдала.

Внезапно у нее перехватило дыхание – какой-то посторонний, но страшно знакомый звук проник в ее сознание. Она медленно подняла голову. Действительно ли она услышала свисток паровоза? Боясь вздохнуть, она напряженно вслушивалась. Пронзительный свисток поезда разнесся по пустынной долине. Она не ошиблась! В ней снова проснулась надежда.

– Зак, ты слышишь? Ты слышишь, любимый? Это поезд, Зак! Это поезд! О, благодарю тебя, Господи. Благодарю тебя!

Она быстро поднялась на ноги. Слезы безысходности сменились слезами благодарной веры. Она бросилась вниз по склону к рельсам. Она спотыкалась и падала, несколько футов проехала вниз по склону, снова встала и снова побежала. Теперь для нее самым важным на свете было добежать до железнодорожного полотна, пока поезд еще не прошел. Спотыкаясь и шатаясь, пробегая несколько шагов и падая, она добежала до рельсов, а локомотив тем временем приближался.

Но увидят ли они ее? Ей нужно привлечь внимание машиниста. Роуз сдернула с себя кофту и стала размахивать ею, стоя между рельсами.

До ее слуха донесся оглушительный скрежет металла о металл. Потом у нее стеснило дыхание, темнота заволокла взор и она упала навзничь.

– Почему мы остановились? – Бет Кэррингтон вышла на смотровую площадку своего отдельного вагона, присоединившись к сестре.

Синтия Кинкейд приложила ладонь козырьком к глазам и всмотрелась в горизонт.

– Не знаю. Похоже, что-то лежит поперек рельсов. А, вот сюда идет Дик, – сказала она, увидев спешащего к ним молодого человека. – Что там такое происходит, Дик?

– Тим и Чарли говорят, что на рельсах без чувств лежит молодая женщина, мисс Кинкейд, – сказал кондуктор. – Такое впечатление, что она в неважном состоянии.

– О Господи! – воскликнула Бет. – Тия, давай спустимся и пойдем посмотрим, чем мы можем ей помочь.

Обе женщины поспешили спуститься и прошли вдоль дюжины грузовых вагонов к голове состава, где машинист и кочегар стояли на коленях около молодой женщины, лежавшей на шпалах.

– Кто она такая, Тим? – спросила Синтия машиниста. Тот в ответ пожал плечами.

– Несколько минут назад она пришла в сознание. Сказала, что там на склоне лежит раненый мужчина, которому необходима помощь.

– Может быть, это уловка, – предположила Синтия. – Знаете, грабители поездов.

– Кому придет в голову грабить этот поезд? – спросил Чарли. – Мы не везем пассажиров, только снаряжение для железной дороги.

– Посмотрите на нее, мисс Кинкейд, – сказал Тим. – Она в очень плохом состоянии.

Дик покачал головой:

– Думаю, если бы это были грабители, они бы нас уже давно перестреляли.

Бет кивнула в знак согласия.

– Нам лучше всего посмотреть, чем мы можем помочь тому молодому человеку, о котором она говорила.

– Отсюда можно рассмотреть след на склоне, как она спускалась. Я думаю, по нему можно найти этого раненого, – сказал Чарли. – Если он так плох, как говорит эта дама, я даже не представляю, как нам спустить его вниз.

– Если уж она протащила этого раненого парня четыреста футов вниз по склону, то наверняка вы, трое сильных молодых людей, сможете донести его остальные сто футов, – возразила Синтия.

Дик широко улыбнулся:

– Разумеется, мэм.

– Мы зря тратим время, – заявила Бет; ее властные интонации явно показывали, что она тут главная. – Тим, у нас полно брезента. Вы с Чарли можете сделать что-то вроде носилок, чтобы легче было нести раненого. А пока вы этим занимаетесь, ты, Дик, отнесешь эту девушку в наш вагон. Мы о ней сами позаботимся.

Сказав это, она повернулась и направилась обратно к своему вагону. Когда они вошли, Бет указала на спальню:

– Уложи ее там, дружок.

Пока Синтия ходила за миской горячей воды на кухню, Бет поспешила в ванную комнату и вернулась с антисептиками и бинтами.

– Ох, бедняжка, должно быть, прошла все круги ада, – воскликнула Синтия, обмывая девушке руки.

Бет, обрабатывавшая ей лицо, внимательно всмотрелась в нее.

– Тия, посмотри на эти царапины на ее лице и на синяк под глазом. Это старые раны. Судя по цвету, им уже несколько дней.

– Да, мне кажется, ты права, – ответила Синтия, наклонившись и внимательно рассмотрев раны на лице девушки. – Но вот эти ссадины и порезы на руках совсем свежие. Должно быть, она съехала по склону на животе, потому что царапин слишком много.

– Как ты думаешь, у нее ничего не сломано?

– Я не могу ничего понять. Давай снимем с нее эту рваную одежду, тогда можно будет сказать что-то определенное. У меня в саквояже есть халат. Мы сможем переодеть ее.

Они переодели девушку в чистую одежду и только уложили ее обратно на кровать, как Роуз открыла глаза и села, недоуменно оглядывая комнату:

– Где я?

– Успокойтесь, дорогая. С вами все будет нормально, – сказала Бет.

Глаза Роуз вдруг округлились от ужаса.

– Зак? Где Зак?

– Зак – это тот молодой человек, который ранен? – спросила Синтия.

– Да. Где он? – заволновалась она.

– Наши рабочие пошли за ним. Мы приказали доставить его сюда, – уверила ее Бет, стараясь успокоить. – Как вас зовут, дорогая?

– Роуз Дюбуа.

– А я – Элизабет Кэррингтон. Это моя сестра, Синтия Кинкейд.

– Наверное, вы хотите пить? – спросила Синтия.

– Благодарю вас. Если можно, воды.

Синтия налила ей стакан воды из кувшина, стоявшего на туалетном столике.

– Осторожнее, дорогая, – предостерегла она Роуз, когда та стала жадно пить воду большими глотками.

– Вы можете рассказать нам, что случилось, Роуз? – ласково спросила Бет, когда девушка напилась.

Роуз кивнула.

– Мы были...

Ее объяснение сразу же было прервано возвращением мужчин.

Роуз вскочила на ноги, затем схватилась за спинку кровати, потому что от слабости у нее закружилась голова.

Синтия и Бет подхватили ее под руки, чтобы она не упала, и аккуратно посадили на край кровати.

– Он еще жив? – спросила Бет.

– Едва дышит, – мрачно ответил Тим. Бет указала на кровать:

– Уложите его туда.

– У него кровь течет из левого бедра, – сказал Тим. – Но насколько я могу судить, пули там нет.

– Это единственное, что можно найти положительного в его состоянии, – раздраженно пробормотал Дик. – У него лихорадка. Одно могу сказать: он не умер исключительно из-за своего упрямства.