Великолепная страсть - Стефани Блейк

– Я нахожу твой юмор безвкусным и отвратительным!

– Даже папа говорит, что он влюблен в тебя.

– Не хочу больше слушать эту чушь. Веди себя сообразно своему возрасту.

– А ты, мамочка, почему не ведешь себя сообразно возрасту?

Майра стиснула зубы. Она молча подошла к дочери и дала ей пощечину.

– Скажешь еще хоть одну дерзость, и я запрещу тебе появляться на этом балу!

В глазах Дезирэ блеснули слезы, но ярче слез полыхнул зеленый огонь ярости. Стараясь сдержаться, девушка круто повернулась и вышла из комнаты. Майра подняла глаза к потолку в бессильной досаде.

– Шон, почему тебя нет рядом, когда ты мне так нужен?

Генерал Флинн в этот вечер должен был присутствовать на торжественном и почетном ужине в честь посещения принцем Уэльским британского линкора, только что бросившего якорь в гавани Калькутты.

Сэр Сидней Фарнсуорт и его жена Хелен приветствовали Майру и Дезирэ у лестницы, которая вела вверх, в бальную залу правительственной резиденции. Вице-король был облачен в костюм китайского мандарина, дополнявшийся шапочкой, обтягивавшей череп, и фальшивой косичкой, свисавшей на спину. Его жена была одета в яркое кимоно, а волосы ее были уложены в затейливую восточного стиля прическу и взбиты высоко надо лбом.

Дезирэ пошла на компромисс и, дабы продемонстрировать, что и она не чужда скромности, окутала свои обнаженные плечи шалью. И несмотря на это, и вице-король, и его супруга были смущены ее излишне откровенным костюмом.

– Вы выглядите прелестно, миссис Флинн, – сказал вице-король не своим, а каким-то слишком тонким голосом. Потом, выдержав паузу и откашлявшись, добавил, обращаясь к Дезирэ и стараясь не смотреть на нее: – И вы тоже очаровательны, моя дорогая… да, очаровательны.

Лицо Хелен Фарнсуорт могло бы заморозить геенну огненную.

Майра и Дезирэ смешались с толпой гостей, стоявших на площадке для танцев, и где бы ни появлялась девушка, ее костюм вызывал оживление. Майра каждый раз вздрагивала, слыша замечания в их адрес:

– Такой туалет был бы вульгарен даже для спальни.

– Для спальни? О, мой муж никогда не видел меня в столь бесстыдном костюме. Это отвратительно.

Дезирэ наслаждалась вызванным ею переполохом, и чем-то напомнила Майре ее самое в таком же возрасте, когда и она любила эпатировать старших. Лицо Дезирэ оживилось при виде лейтенанта Фарли Джонсона, высокого и стройного и столь непохожего на жирных клерков и молодых офицеров, среди которых он стоял. Он был красив грубоватой и мужественной красотой. Прямые светлые волосы свисали ему на лоб. Кожа его была чистой, с несколькими веснушками. Со своими веселыми синими глазами и открытой улыбкой он так и светился обаянием. Плечи у него были широкие, и Дезирэ в мечтах часто представляла их обнаженными, с играющими под кожей мускулами. Она представляла также, как его мощное и мужественное тело нависает над ее собственным, как он обнимает и обволакивает ее. Майра не ошиблась, предположив, что Дезирэ не была больше девственницей. Молодой капрал, приставленный к лошадям и помогавший на конюшне, приобщил ее к «радостям жизни», или, как он грубо и непристойно выражался на своем кокни,[21]взял ее, когда ей было пятнадцать. После этого у нее было еще два любовника. Но ни один из них не пробудил в ней такой страсти, как Джонсон, и она безумно ревновала его к матери, видя, что он оказывает ей знаки внимания.

Лейтенант Джонсон, как и остальные присутствующие на балу, замолчал и чувствовал себя крайне неуютно, видя, что Дезирэ в ее странном костюме направляется к нему, соблазнительно и призывно покачивая бедрами.

– Господи! – прошептал старший из клерков. – Да ведь это девочка Флиннов!

Лейтенант вставил в глаз монокль, чтобы лучше видеть, и уронил его, как только ему удалось разглядеть девушку.

Джонсон был в костюме пирата – полосатой морской тельняшке, штанах до колен и красном платке, особым образом повязанном на голове. Левый глаз у него был закрыт черной повязкой. Он стоял, скрестив руки на груди, и с любопытством разглядывал Дезирэ.

– Черт меня возьми, если это не мисс Флинн!

Она на мгновение приподняла черную маску.

– Как вы меня узнали? – спросила она вызывающе. – Прежде вы никогда не видели меня без одежды.

Лейтенант подавился своим виски с содовой и чуть не задохнулся, и в мгновение ока все, кто стоял рядом с ними, рассеялись по залу, покинув лейтенанта на поле боя. Дезирэ окутывала аура бесстыдства и сексуальности, приводившая в робость мужчин постарше.

– Ну да, я не видел вас столь скудно одетой. – Он бесстрашно оглядел ее с головы до ног. – Должен признать, что вы самая соблазнительная звезда гарема, какую мне доводилось видеть. Очень хорошо, что вашего отца сегодня нет на этом балу. Если бы он увидел вас в таком костюме, он бы разнес здесь все.

– О, я умею ладить с моим добрым старым папочкой. И кстати, я вовсе не звезда гарема. Я пресловутая Саломея.

– Очень похоже на то. У вас такая же репутация, как у нее. Вы мастерица кружить головы.

– А кто вы сегодня?

– Пират Черная Борода.

– В таком случае где же ваша борода?

Ухмыляясь, он сунул руку в карман и извлек фальшивую бороду.

– Она вызывает зуд. Боюсь, что в ней завелись вши.

– Странно, но это вызывает ассоциации с потерей головы.

– Что вы хотите сказать?

– Моя мать сегодня в костюме Марии Антуанетты, которая, как вам известно, лишилась головы. Я Саломея, потребовавшая голову Иоанна Крестителя. А теперь вот вы, пират Черная Борода. Если память мне не изменяет, то его тоже обезглавили. Что скажете?

– А я думал, что его повесили, но это не важно. Некоторые теряют голову или, точнее, жизнь и таким образом – их вешают.

Она властно взяла его за руку.

– Как принцесса иудейская, на сегодняшний вечер я предъявляю на вас права, сэр. Потанцуем?

– Как прикажете, госпожа Саломея.

Он поклонился ей с подчеркнутой любезностью и, обняв ее, двинулся к площадке для танцев, где уже кружились пары. Играли веселый и оживленный гавот, и казалось, он продолжается бесконечно. Когда он закончился, Джонсон и Дезирэ запыхались.

– Не знаю, как эти милые старички выдерживают такой темп, – задыхаясь, промолвила Дезирэ. – Давайте-ка пропустим следующий танец и выпьем чего-нибудь.

Они с трудом проталкивались сквозь толпу гостей к столам, на которых стояли блюда с закусками и напитки и где они увидели Майру. Дезирэ обиженно надулась, глядя, как лейтенант склонился к руке ее матери и поцеловал ее.