Гавань разбитых ракушек - Ника Муратова

Жизнь иностранца, работающего в чужой стране, циклична и зависит во многом от притоков и оттоков других иностранцев. Как ни крути, а все равно сближение экспатов с местными жителями не происходит в той же степени, как между самими экспатами. Играет роль как и более высокий уровень зарплат, так и разный менталитет. Сытый голодного не поймет и не сможет проводить время без оглядки на разный уровень возможностей. Бедный африканец никогда не постигнет, как можно так транжирить деньги в ресторанах или тратиться на деревянные скульптуры и картины. Как можно так примитивно одеваться. Как можно не соблюдать и не беречь свои национальные традиции. Как можно не верить в африканскую магию. Как можно, в конце концов, не ценить семейные узы! В это же время приезжий европеец будет до конца жизни удивляться, зачем, если в твоем доме нечего есть, покупать многочисленные шелковые наряды для посещения традиционных церемоний. Почему надо делить с трудом заработанные деньги с ленивым бездельником братом только потому, что так велела семья. Как можно с таким изумительным спокойствием, граничащим с равнодушием, относиться к здоровью и образованию своих детей. Как можно потратить прорву донорских денег и при этом не достичь абсолютно ничего. А потому иностранцу легче и комфортнее обсудить за бокалом пива мировые проблемы с человеком, думающим в том же направлении. Это происходит повсеместно.

Встречаются, конечно, друзья с той и другой стороны. Но все же это исключение, а не правило. И потом… Настоящая дружба закаляется годами. Годами, которых нет в запасе у экспатов, приезжающих в страну на два-три года. Они собираются стайками, тянутся друг к другу, зная, что однажды расстанутся, а потому не прикипают сердцем. Но все же сближаются и грустят, когда друзья уезжают. В беспрестанном путешествии по миру самый большой плюс — это новые друзья, возможность познакомиться с такими людьми, которых, возможно, не встретил бы, не приехав в данную страну. Но за этим следует и самый печальный момент — расставание. Год-два-три, и кто-то уже уезжает. Многие шутят, что из-за этого сближение происходит стремительнее, чем в обычных условиях. Спешишь жить, спешишь узнать как можно больше о человеке, спешишь провести больше времени вместе. И самое обидное: кажется — нашел друга с родной душой, сблизились ближе некуда, а проходит еще пара лет, появляются новые люди и практически полностью вытесняют своих предшественников. И, встретившись через какое-то время со старым знакомцем, вдруг ощущаешь расстояние непреодолимое и понимаешь, что близость та была только на тот короткий отрезок времени и расстояние между людьми увеличивается так же стремительно, как происходило некогда сближение. Уедут одни, освоишься с пустотой, приедут другие, и вновь будешь приглашать на кофе, возить и показывать знакомые места, точно так же, как это делали с тобой поначалу. И все повторится. Записная книжка пухнет от электронных и почтовых адресов, телефонов, открытки с прощальными словами пылятся в комоде, и все же каждый раз ты понимаешь, что друг уезжает из твоей жизни навсегда.

Пол должен был уехать через два месяца. Вроде бы не так скоро, но отъезд ощущался в его настроении так отчетливо, что об этом только и говорили. Пол впал в философские размышления, завел дневник, куда записывал свои мысли. Дневник назывался «Моя бесполезная работа в Африке».

— Пол, но ты же сам говорил, что тебе нравится?

Ольга листала блокнот в твердом переплете, выхватывая отдельные фразы. «О чем я думал, когда только приехал? На что наивно надеялся?» «Ни у кого не хватает смелости встать и уйти, честно признав, что их работа совершенно неэффективна».

— Мне и сейчас нравится, — меланхолично ответил Пол. — Но, понимаешь, я начал видеть вещи со стороны. Мы здесь никому не нужны, более того, мешаем.

— Почему же?

— Так. По кочану. Мои друзья волонтеры тоже преподают английский в школах, и нас всех принимают как светил образования, понимаешь? А мы ведь не только не светила, но и не учителя даже. Мы просто носители языка, вот и все. Местных учителей с дипломом это ужасно раздражает. Им кажется, и они правы, что нас не должны выделять, что они ничем не хуже нас. А на деле им недоплачивают зарплаты, и живут они намного беднее, чем любой волонтер в деревне.